Чтение онлайн

Мужчины отступили. Сильвий, Юстин и я пошли посмотреть. Пока рабочие ждали, наблюдая за нами, мы, притворяясь экспертами, осматривали останки.

Большинство извлечённых тел были найдены в ритуальной позе: лицом вниз и с вытянутыми руками – отличительный знак убийц Модеста. Отрубленных рук больше не было. Петроний, вероятно, был прав, полагая, что это было особым наказанием для автора письма за обращение к императору.

Мы все видели мертвецов. И мертвых женщин тоже. Мы видели изуродованную плоть и неуважительное отношение к костям. Даже Юстин, самый младший из нас, должен был знать, как быстро сводит живот от неестественной смерти. Этот запах. Насмешливые ухмылки черепов. Шок от того, как человеческие скелеты держатся вместе, даже будучи полностью лишёнными мяса и органов.

Хуже всего, когда давно мертвые кости внезапно разваливаются.

То, что лежало здесь, в каком-то смысле уже не было человеческим; однако эти тела всё ещё были частью большого племени, к которому мы принадлежали. Большинство умерло много лет назад. Многих так и не опознали. Но они взывали к нам как к семье. Они налагали на нас ответственность. Я не мог быть единственным, кто молча обещал им справедливость.

Последним трупом оказалась женщина.

'Сколько?'

«Максимум два дня».

Её убийца, должно быть, бежал из леса почти в тот момент, когда приближались первые отряды. Возможно, его потревожил шум топота в чаще. Возможно, он даже мельком увидел их сквозь деревья.

Она лежала одна, не с остальными. Те, кто нашел ее, чувствовали, что она была другой — все еще достаточно живой, чтобы считаться личностью, а не просто безымянными «останками». Действительно, ее лицо можно было бы узнать — если бы убийца не избил ее сильно. Она страдала; большие участки ее кожи были обесцвечены синяками. Кто-то предположил, что большая часть побоев была нанесена после смерти; мы предпочитаем так думать. Либо ее туловище было опухшим из-за того, что произошло внутри во время насилия, либо она была беременна. В отличие от других тел, которые были помещены лицом вниз в выскобленные могилы, это было оставлено непогребенным и смотрело в небо. Ее не вскрывали. Он не закончил с ее трупом.

На её шее всё ещё висела золотая цепь, которая, должно быть, позволила Нобилису снова подобраться к ней. Дорогостоящая зернистость напоминала петлю на камее Диоскурида. Я видел застёжку. Я заставил себя наклониться над телом, расстегнуть её и снять цепь. Она врезалась в кожу, но я потянул её как можно осторожнее.

«Я знаю, кто это».

Я узнал её платье. Я вспомнил этот жалкий лохмотья, в котором её привели к нам с Еленой в гостиницу в Сатрикуме. Это была Деметрия, глупая дочь угрюмого пекаря Векса, покорная возлюбленная глупого торговца зерном Коста...

и бывшая жена Клавдия Нобилиса, пагубного вольноотпущенника, который так упорно отказывался освободить ее из-под его власти, что он в конце концов пришел за ней и убил ее.

ЛВИ

Весть о жутких находках в лесу неизбежно распространилась. Тела вынесли на плетнях; мы оставили небольшую группу мужчин, продолжавших поиски.

Когда мы вернулись на дорогу, собралась толпа. Несколько человек, должно быть, потерявших друзей или родственников, бросились вперёд, когда кортеж выехал из леса, и их пришлось сдерживать солдатам. Там же, хотя и держались плотной кучкой, находилась группа женщин, которые, как мне сказали, были из семьи Клавдиев: три сестры и невестки, Плотия и Бирта.

Они не разговаривали с нами, как и мы с ними. Они смотрели с пустыми лицами, пока мы убирали тела. Мне казалось, что они никогда не заговорят, никогда не помогут, не поделятся информацией о преступлениях, даже не защитят себя. Другие держались от них подальше; кто мог поверить, что эти женщины действительно невиновны в преступлениях, которые совершили их мужчины? Как они могли действительно ничего не знать? Их бы изгнали. Они и их дети стали бы новыми жертвами. Мрачный цикл повторился бы снова. Дети вырастут злыми и одинокими. Никто из них и так не знал ничего, кроме пренебрежения и насилия. Кто из потомков Аристокла и Касты когда-либо сможет избежать клейма этой мрачной семьи? Начать новую жизнь было бы слишком трудно; научиться новому поведению невозможно.

Я знал, что Плотия и Бирта были дружны с Деметрией, но её тело было хорошо спрятано; мы держали её личность в тайне, пока не сообщили её семье. Это сделали мы с Сильвием. Сначала мы разыскали её отца, Вексуса. Судя по его рассказу, мы были отчасти готовы, когда посетили коттедж, где Деметрия жила с Костусом. Костуса взяла к себе мать два дня назад. Наши новости его не удивят; он, должно быть, считает свою возлюбленную уже мёртвой. Два дня назад он вернулся домой с работы и обнаружил, что Деметрия исчезла. Их дом был разгромлен. Вся жалкая мебель, которой они владели, была сломана.

Овощи и зерно были разбросаны по дороге. Керамика, сковородки, мётлы, камышовые светильники и немногочисленные личные вещи были растоптаны, разбиты вдребезги, разбиты и раздавлены, тихий домашний очаг был бессмысленно осквернён. А на входной двери мы обнаружили грубый символ: куклу, прибитую к голове длинным гвоздём.

Меня пробрала дрожь. Я узнал это дикое колдовство.

Теперь я знала, кто два года назад пришёл и разрушил драгоценный дом моей дорогой сестры на Авентине. Анакрит, должно быть, послал кого-то из братьев Клавдиев, чтобы запугать Майю и её детей; среди его посланников был и развратный нобилис.

LVII

Несмотря на долгие летние дни, когда мы вернулись в гостиницу, было уже почти темно. Сильвий ещё не закончил; он отправился докладывать магистрату.

Находки в лесу были только началом. Теперь предстояло кропотливая работа с немногими обрывками материала из могил, которые могли бы дать хоть какие-то подсказки, и попытками установить физические характеристики человеческих останков – рост, вес, пол – если это будет возможно. Только так можно будет идентифицировать хотя бы часть костей, закрыть дела о пропавших без вести и дать утешение обезумевшим выжившим.

По одному сравнительно недавнему останку, в сапогах которого местный сапожник узнал Мацера, мы узнали, что войска обнаружили Мацера; это был надсмотрщик, работавший на Модеста и Примиллу – тот самый, которого избили, когда он увещевал Клавдиев о сломанной межевой ограде, и который сопровождал Примиллу, когда она пошла к ним с требованием о возвращении мужа. Мы знали, что Ливию Примиллу мы не нашли. Теперь могу сказать, что ничего о ней не нашли. Её племянник мог лишь догадываться о том, что произошло.