Шрифт:
НеМир -3
БОЛЬ... БОЛЬ... БОЛЬ...
ЕЕ НЕ БЫВАЕТ СЛИШКОМ...
ЕСЛИ ОНА ЕСТЬ, ТО В ТЕБЕ, КРОМЕ БОЛИ, НИЧЕГО НЕ ОСТАЕТСЯ...
ОНА СТИРАЕТ ВСЕ...
ОНА СЪЕДАЕТ ВСЕ...
ОНА СМЫВАЕТ ВСЕ...
НЕ МОГУ ТЕРПЕТЬ... НЕ МОГУ ТЕРПЕТЬ...
Рэд, ты же обещал мне "больше никакой боли", ты же обещал...
– Арина...
– Да...
– Завтра Кирочке исполняется годик.
– Мам, неужели ты думаешь, что я могу забыть о том, что завтра - годовщина смерти Рэда...
– Кира...
– Ты хочешь организовать ее День Рождения?
– Да.
– Меня в список гостей не включай.
– Но...
– Не начинай... Прости, тебя не затруднит оставить меня ОДНУ наедине с собой?
– Пока.
– Пока...
БОЛЬ... БОЛЬ... БОЛЬ...
ЕЕ НЕ БЫВАЕТ СЛИШКОМ...
Рэд, солнце мое, жизнь моя...
как ты мог? ...
как ты мог не сдержать свое обещание? ...
ты клялся, что мне больше никогда не будет больно...
ЕСЛИ ОНА ЕСТЬ, ТО В ТЕБЕ, КРОМЕ БОЛИ, НИЧЕГО НЕ ОСТАЕТСЯ...
Год без тебя...
ОНА СТИРАЕТ ВСЕ...
ОНА СЪЕДАЕТ ВСЕ...
ОНА СМЫВАЕТ ВСЕ...
Год без тебя... а у меня ощущение, что прошло уже сто лет...
Неужели это было всего лишь год назад?
Мы с Хардом играем в саду...
– Мамочка, а папа скоро приедет?
– Завтра утром.
Нашему сыночку всего два годика, а говорит он не хуже шестилетки:
– Где он?
– Хард, тебе нравится задавать мне одни и те же вопросы снова и снова?
– Ну, скажи...
– Я же тебе уже объясняла, что папу вчера срочно вызвали в сообщество Мэрилэд.
– Но это же так близко, почему же он еще не вернулся?
– Потому что у него не получилось бы обернуться за один день, не говоря уже о том, чтобы успеть решить там все вопросы.
– А где Вил?
– Не знаю, я его с самого утра не видела.
Кирочка сильно толкается во мне. Я кладу руку на живот, и тихо успокаиваю нашу доченьку:
– Эй, что за бунт на корабле? И ты недовольна тем, что папочка уехал? Лапочка моя, я тоже по нему ужасно соскучилась...
Хард срывается с места:
– Бабушка, деда!!!
Я поворачиваюсь, и вижу своих родителей. Встречаю их с улыбкой:
– Какими судьбами?
Они не отвечают на мою улыбку. Я леденею:
– Что случилось? Что-то с Никитой?
Отец просит Харда:
– Малыш, подожди нас у себя в комнате, хорошо?
– Да, только вы недолго. Я хочу вам новую игру показать.
И убегает в дом.
– Мама, что случилось? Мама, не молчи... Папа... Вы меня пугаете...
Я говорю это, но на самом деле ощущаю волну тупого спокойствия. Меня выводит из себя это несоответствие моих чувств:
– Вы что, влияете на мои эмоции? Прекратите немедленно!
Папа уже берет мои руки в свои:
– Доченька... Рэд... Рэда больше нет...
Я уже ничего не слышу, кроме своего истошного крика... я вижу, как шевелятся губы отца, которые произносят мне какие-то слова, но я не слышу ни единого звука...
НЕ МОГУ ТЕРПЕТЬ... НЕ МОГУ ТЕРПЕТЬ...
– Где он? Что вы такое говорите? Этого не может быть! Рэд... Рэд... Рэд...
Меня больше всего страшит мысль о том, что эта ужасная правда лишь временно не укладывается в моей голове... что совсем скоро она заселится в мою голову, и станет там полноправной хозяйкой... и... что для меня там уже не будет места рядом с этой правдой...
Папа обнимает меня, прижимает к себе, издает какие-то звуки, которые мой слух отказывается формировать в слова...
Меня застилает... пелена... и я уже не только слышу, и ничего при этом не понимаю, но и вижу, и ничего при этом не различаю...
Мама... ах да... здесь же еще должна быть мама... она тоже пытается что-то донести до меня... но что? ... и почему мне так сложно понять то, о чем она мне говорит? ...
Меня куда-то ведут... папа пытается взять меня на руки, потому что меня не слушаются собственные ноги... я вырываюсь, и кричу ему, чтобы он поставил меня на землю...
Парадный вход? ... Почему меня привели к парадному входу? ...
Мне не удается распознать лица людей, столпившихся в холле...