Чтение онлайн

Закрыв кран, он вернулся к своему велосипеду, поднял опоры и повел его обратной дорогой. Сердце екнуло, когда он увидел неподалеку желтую небольшую машину, но это оказался "сивик", а не "юго". Водитель проехал мимо, не затормозив и не заметив маленького мальчика с покрасневшими от холода руками, вцепившимися в руль велосипеда, на дороге, ведущей к дому Ержиков, маленького мальчика с лицом, похожим на доску объявлений, где было на писана: ВИНОВЕН!

Как только машина "скрылась из виду, Брайан сел в седло, пригнулся к самому рулю и закрутил педалями. Он не остановился и не снизил скорость до того момента, пока не оказался на подъездной дороге к своему дому. Онемение в руках к этому времени почти прошло, но он все еще чувствовал неприятное покалывание, руки оставались шершавыми и, главное... красными.

Стоило ему войти, как мама окликнула из гостиной:

– Это ты, Брайан?

– Да, мама, - то, что он делал на дворе Ержиков уже казалось далеким и нереальным, как сон. Вне всяких сомнений мальчик, который теперь стоял в залитой солнечным светом чистой кухне, мальчик, который открывал холодильник и доставал оттуда молоко, никак не мог быть тем самым мальчиком, который погружал руки в грязь на огороде Вильмы Ержик, а потом швырял эту грязь на простыни Вильмы Ержик, швырял, и швырял, и швырял. Конечно, нет.

Брайан налил себе молока, разглядывая при этом руки. Они были чистые. Красные, но чистые. Он поставил пакет молока обратно. Сердце уже совсем угомонилось и работало в обычном ритме.

– Как прошел день в школе?
– спросила Кора.

– Нормально.

– Хочешь посмотреть со мной телевизор? Скоро начнется "Санта Барбара", а сейчас идет "Поцелуй Херши".

– Конечно, хочу, - сказал Брайан.
– Но сначала поднимусь к себе ненадолго.

– Только не оставляй там стакан. Молоко прокисает и начинает вонять, а потом стакан не отмывается в посудомойке.

– Я принесу его обратно, ма.

– Смотри, не забудь.

Брайан поднялся к себе в комнату и провел полчаса в сладостных мечтах над карточкой Сэнди Куфэкса. Когда к нему заглянул младший брат Шон и спросил, не хочет ли он сбегать с ним вместе в угловой магазин, Брайан захлопнул свой альбом бейсбольных карточек и сказал Шону, чтобы тот выметался и не смел возвращаться, пока не научится стучать в дверь, если она закрыта. Он слышал, как Шон еще долго стоял в коридоре и горько плакал, но не чувствовал к нему ни капельки жалости.

Существует же, в конце концов, такая вещь, как хорошие манеры.

10

Веселая компания попала за решетку - не ради смеха. А там, представь, уже джаз-банд сидел - ну и потеха! Что началось тут - спаси нас Господи Иисусе! Прыжки, ужимки, визги - концерт в тюремном вкусе.

Король стоит, расставив ноги, голубые глаза сияют, обтянутые белым трикотажным костюмом ляжки трясутся. Поддельные бриллианты сверкают в ярком свете люстр. Прядь иссиня-черных волос падает на лоб. Микрофон почти у самого рта, но недостаточно близко, чтобы Майра не смогла разглядеть капризный изгиб верхней губы.

Она видит все. Она сидит в первом ряду. И вдруг, в тот момент, когда настал черед их броситься в бой ритм-группе, он протягивает руку, протягивает руку ЕЙ, таким жестом, каким Брюс Спрингстин (которому никогда не удастся заменить короля, как бы он ни старался) протягивает руку девушке в видеоклипе "Танцуя в Темноте".

В первый момент она слишком потрясена, чтобы поверить, слишком потрясена, чтобы сдвинуться с места, но тут же чья-то услужливая рука подталкивает ее сзади, а ЕГО рука обхватывает ее запястье и тянет наверх, на сцену. Она чувствует, вдыхает его запах - смесь пота, английской кожи, и горячей чистой плоти.

Еще мгновение и Майра Иванс в объятиях Элвиса Пресли. Мягкая ткань его костюма скользит у нее под ладонями. Руки, обнимающие ее, по-мужски сильные. Лицо, ЕГО лицо, лицо Короля в нескольких дюймах от ее лица. Он ведет ее в танце, они - пара, Майра Жозефин Иванс из Касл Рок, штат Мэн, и Элвис Арон Пресли из Мемфиса, штат Теннесси. Сомкнув объятия в развратном танце, они скользят по всей огромной сцене на глазах четырех тысяч истерически визжащих поклонников, а музыканты наигрывают и напевают знакомый припев пятидесятых годов "Танцуйте рок... все танцуйте рок".

Их бедра извиваются, прижатые друг к другу, она чувствует возбужденную твердость той части его тела, которая располагается как раз напротив ее живота, чуть пониже. Потом он раскручивает ее так, что юбка развевается широким колоколом, демонстрируя всем желающим кружевные трусики от Виктории Сикрет, ее рука вонзается в его ладонь, словно ось в колесо, и он снова привлекает ее к себе, и ладонь его скользит по ее спине все ниже и ниже, стискивает ягодицы и прижимает ее к себе еще теснее. Она на секунду бросает взгляд в беснующийся зал и видит там Кору, ее пронзительный неотступный взгляд. Лицо бледно от злости и озлоблено от зависти.

Тогда Элвис поворачивает ее голову к себе и шепчет своим сиропносладким южным выговором:

– Разве не лучше смотреть друг на друга, милая?

Не успевает она ответить, как его пухлые губы прижимаются к ее рту. Его запах и ощущение его самого так близко заполняют весь мир. И вдруг - О, Боже!
– его язык протискивается между ее зубов и Король рок-н-ролла целует ее по-французки на глазах у Коры и целого мира чтоб они все полопались! И вновь он прижимает ее к себе, а когда медь начинают закатываться истерическими синкопами, Майра ощущает горячий прилив возбуждения. Никогда такого ей не приходилось испытывать, даже много лет назад в Касл Лейк с Тузом Мерриллом. Она хочет закричать, но его язык полностью забаррикадировал ей рот и остается только впиться ногтями в шелковистую трикотажную поверхность его спины. А медь уже трубит "Мой Путь".

11

Мистер Гонт сидел в одном из своих плюшевых кресел и с пристальным вниманием врача-психиатра наблюдал за тем, как Майра содрогается в оргазме. Она истерично тряслась всем телом, руки судорожно стискивали фотографию Элвиса, глаза закрыты, грудь высоко вздымалась, ноги сжимались и разжимались, сжимались и разжимались. Волосы, пропитавшись потом, потеряли тщательность завивки и лежали на голове плотным слипшимся шлемом, не слишком привлекательным для постороннего наблюдателя. Двойной подбородок тоже блестел от пота, как случалось у самого Элвиса, когда он носился кругами по сцене на своих последних концертах.