Непокорный друид
Шрифт:
– Мелони…
– А? – отозвался секретарь.
– Пошлите Сантини исповедника.
– Сейчас, – поморщившись, ответил Мелони.
Исповедники короля Дарена не имели ничего общего с какой бы то ни было верой. Это была должность, которую Аванголд ввел для проведения последнего перед смертью допроса. Этих людей посылали только к приговоренным к казни. Очень удобно. Мало того, что узнаешь все, что хочешь, так еще и очищаешь совесть. Те, кто совсем недавно не хотел умирать, вдруг сами начинают об этом просить. И тогда исполнение приговора становится не актом жестокости и бездушия, а провлением милосердия. Ведь это – ответ на просьбу.
«А что чувствуют те, кто просят о смерти? – вдруг пришла королю странная мысль. – Насколько должно быть больно, чтобы…»
Теперь уже Аванголд поморщился, хотя и по совсем другой причине. Неужели он чувствует жалость, тем более, к подлецу Сантини? Не может этого быть. Жалость – не королевское чувство.
«Не королевское. Это правда. Тем не менее, стоило казнить не советника, а посла. Сантини из того же теста, что и ты. Он черен, подл и думает о своих кошельке и желудке. И ты такой же. Что касается мэтра Айри, то он просто ограбит Ферану, заберет то, что по праву принадлежит тебе. Ты ошибся, Дарен, ты не прислушался к своим чувствам. Нищий недоволен!»
Дарен изо всех сил вцепился в подлокотники трона, но все же сполз на пол. Он обессилел, словно вся кровь покинула тело, стало невыносимо холодно. Зубы застучали так, что один из передних начал шататься. Король кое-как встал на одно колено, держась за трон. Вытащил меч и еле удержал его в руках. Совсем не так, как было, когда он рубил племянников.
Тяжело дыша от ужаса, Дарен огляделся. Никого. Голос колдуна прозвучал в его собственной голове и стих. Не повторится ли? Не повторился. Но и этого хватило, чтобы пошатнуть спокойствие короля. Он обливался холодным потом.
Вернувшийся секретарь застал Дарена в весьма жалком состоянии. Плохо понимая, что делает, король схватил парня за плечо и изо всех сил сжал. Секретарь застонал.
– Ты видишь тут кого-нибудь?
– Кого? Никого, кроме вас, Ваше Величество… – залепетал бедняга.
– Поди прочь, болван, – прошипел Аванголд, разжимая пальцы. – И не смей хоть кому-то проболтаться!
Секретарь быстро закивал и в страхе выбежал из тронного зала.
Дарен был в одном шаге от того, чтобы помиловать подлеца Сантини.
– Дарен Черный, – прошептал король. – Нет, я должен бороться, если не хочу стать бездумным орудием этого чудовища.
Влетевшая в полуоткрытое окно птица немного приободрила короля. Почтовый голубь!
– Что там у тебя?
Кое-как уняв дрожь в руках, Дарен отвязал от лапки клочок бумаги. Сообщение гласило:
«Две сотни альдуки нарушили границу в районе Вердонского тракта».
Ответить на послание тотчас Аванголд не успел. Как и отправить на север каваллерию. Ненавистный голос в его голове снова зашептал…
Катар
– Ну и куда это меня занесло?
Служитель Лестницы огледелся. У него не было постоянной власти перемещаться между населенными пунктами. Иногда он, как сейчас, использовал остаточную энергию портала. Но у такого, казалось бы, удобного способа путешествовать были свои издержки. Например, опять же, как сейчас, могло выбросить неизвестно куда.
«Я перемещался в Боудон из пригорода Ольвена. В какой точке пути меня вырвало из тоннеля? Так… В Боудоне – море… Его запах слышно издалека… Не чувствую. Значит, к цели еще придется потопать».
Катар оказался на дороге. Ее можно было бы назвать обыкновенной, если бы не несколько непривычных мелочей. Первое – дорога не была мощеной. Второе – грунтовой она тоже не была. Если взять хорошо выложенную камнями дорогу и полностью ее перекопать как какую-нибудь грядку – вышло бы что-то подобное. Вроде и дорога, но везде торчат то крупные, то мелкие каменные бугорки. Часто острые. Не позавидуешь тому, кто упадет здесь с лошади. И, судя по лежащим неподалеку костям, такое случалось. Катар подошел и откинул сапогом грязно-бурый лошадиный череп. Под ним в куче тряпья догнивал скелет седока. Грудина была сломана и сплющена, видно, лошадь, в конце концов, завалилась на беднягу сверху.
А могло быть и другое объяснение. Например, эти кости специально здесь положили, чтобы какой-нибудь зевака потерял бдительность, подошел, посмотрел, пожалел… А тем временем кто-то шустрый нож ему под лопатку – и вот уже возвращается к своим в новехоньких сапогах. Просто и действенно. То тут, то там природа беспорядочно понатыкала извилистые деревья – есть где спрятаться.
Ну вот, уже запахло кем-то. Не обращая на это никакого внимания, Катар пониже наклонился к лошадиному черепу. Большой палец завел в глазницу, остальные положил на шероховатый конский лоб. Тело сжалось как пружина.
Стоит отдать разбойниику должное, Катар услышал и увидел его только в самый последний момент. Но это не спасло напавшего. Послышался двойной хруст кости – твердой лошадиной и мягкой человеческой. Не крик, короткий отчаянный визг. Звук падающего рукоятью вниз ножа.
Катар все еще держал лошадиный череп в руке, а вместе с ним и человека. Звериный и людской череп срослись. Потоки крови лились из пронзенной насквозь головы разбойника, заливая легкую броню. Лишь когда служителю начало заливать руку, он разжал пальцы. Изуродованный труп упал на камни.
Листья на соседних деревьях пришли в движение. Отступать нет смысла – не подходящая дорога. Догонят – ударят в спину. Сколько их?
Шестеро вышло спереди, двое – сзади. Восемь человек.
– Почему вместе не напали? – повернулся к самому крепкому Катар. – Или этот, – он кивнул на труп, – не любил делиться?
Никто не стал ему отвечать. Те доли секунды, что были у Катара, он мысленно разделил надвое. Первая половина жалкого времени ушла на то, чтобы заметить, чем бандиты вооружены. Сзади наступали двое с топорами, спереди – трое с мечами, один вооружившийся дубиной, а еще двое с такими же длинными ножами, как у него самого. Вторая половина жалкого обрубка секунды ушла на составление плана. И он был приведен в исполнение незамедлительно.