Чтение онлайн

Что означает: «Мир хочет быть обманутым».

Сомервилль, построивший это место, знал о чародеях, подумала Кэми. Он видел, как весь город закрывал глаза и позволял приносить людей в жертву.

Ратушу заполняли люди.

Кэми неделями не видела такого количества народу. Вначале, в период стремления Роба к власти, все делали вид, что жизнь будет идти своим чередом. Все говорили чуть громче и радостнее, чем прежде, продолжая вести себя, как ни в чем не бывало, надеясь, что чародеи в скором времени все решат. Теперь, когда Роб победил, улицы опустели, голоса растворились в тишине, а наполовину опустевшие полки магазинов больше не пополнялись продуктами. Когда Кэми шла мимо окон домов, она видела движение занавесок и перепуганные лица, немедленно прячущиеся в глубине домов.

Вот, чего добивался Роб. Вот, какого сотрудничества от жителей ждал Роб. Он понимал, что люди не смогут молчать под безжалостным гнетом страха, но они отдадут все на свете ради призрачной надежды, которая положит конец этому страху.

Столько горожан считали, что Роб призовет их всех вместе.

В ратушу вела широкая, выкрашенная в черный цвет дверь, с железной ручкой, увитой коваными водорослями, словно она пролежала какое-то время на дне озера. Кэми видела, как дверь захлопнулась за последним вошедшим, припустила по ступенькам и схватилась за железную ручку.

Кэми толкнула дверь, и первое, что она увидела, был стол на длинных золотых ножках, измазанный чем-то белым. Сквозь витражи проникал рассеянный свет. Девушка увидела мужчину на алтаре, связанного и с кляпом во рту.

Кэми ринулась через порог. Рут Шерман встала между Кэми и алтарем, взметнув рыжие брови.

— Никаких источников, — сообщила она, и толкнула Кэми к порогу, на каменные ступени.

Кэми успешно противостояла чародеям, пока те не подпитали свою силу кровью, когда она была связана с Джаредом, и магия текла легко между ними.

Теперь на нее сыпались невидимые удары и пинки, словно сам воздух нападал на Кэми, говоря: «Тебе здесь не рады».

«Кэми, мы идем», — обрадовал ее Эш.

«Хочешь совет? — сказала Кэми, — Побыстрее».

Она свернулась червяком, сложившись пополам на камне. Девушка схватила ногу Рут, постаравшись уронить ее всем своим весом на землю. Но воздух, причинявший боль Кэми, подхватил Рут и удерживал ее на месте, словно невидимый доброжелатель.

Кэми думала о положении внутри Ауримера, наблюдая за окнами, мерцающими оранжевым и не позволяющими заглянуть внутрь. Она вспомнила окровавленный пол чердака.

Волосы Рут Шерман вспыхнули пламенем.

Кэми выпихнула ее наружу и забежала в ратушу.

Было слишком поздно. Вероятно, было слишком поздно к тому времени, когда Рут бросила Кэми как тряпичную куклу на каменные ступеньки.

Кэми видела это прежде, с растерзанной лисой, видела скатерть в пятнах и свечи. Она даже видела, что нож может сделать с человеком.

Но она никогда не видела, как проходит весь ритуал. Она никогда не видела золотую голову Роба Линберна, склонившегося над своей работой, очерченную витражами, словно он был святым. Она никогда не видела золотой нож, утонувший в чьих-то жизненных соках, которые сбегали темно-красной рекой по блестящей поверхности стола.

Кэми оторвала взгляд от Роба. Она посмотрела на белый алтарь, превратившийся в малиновый, и затихшее лицо мертвеца.

Крис Фэйрчайлд, мэр. Кэми видела, как он как-то говорил с Лиллиан, и она казалось, не слишком уделяла ему внимания, но, по крайней мере, она разговаривала с ним. Кэми не замечала, чтобы он много делал для города, но Крис Фэйрчайлд был их единственным символом лидерства, кроме чародеев.

Магия могущественнее, как-то сказала ее мать, если жертва добровольная.

Роб разговаривал с мэром, и мэр обещал ему жертву. Он отдал себя ради города. Роб Линберн убил его, проткнув мэра золотым ножом, и с его кровью возросла сила всех чародеев. Сила пришла к Робу через клинок Линбернов, и после он облагодетельствует ею всех своих последователей, будто король, распределяющий щедрость.

Но не все эти люди были чародеями Роба. Кэми всмотрелась в лица, наблюдающих за жертвоприношением людей, и увидела, что они выглядели бледными и измученными, но не удивленными. Предположение Кэми было верным. Похоже, Роб Линберн специально созвал народ Разочарованного Дола, чтобы они увидели все своими глазами.

Большая часть города не пришла. Большинство людей, должно быть, прячется у себя дома, лишь бы не видеть ничего и не слышать, но достаточно горожан повиновалось воле Роба. В ратуше были обычные люди, которые просто сидели и смотрели, как свершился весь этот ужас.

Кэми внимательно осмотрела лица аудитории, узнавая их, выжигая мысленно в памяти имена тех, кто был там. Она увидела сержанта Кенна, полицейского, который некогда был верным стражем города, теперь же он стоял перед алтарем и охранял мертвое тело лидера города. Она увидела Эмбер и Росса, двух подростков из ее класса, сидящих рядом с чародеями и впитывающих новую силу. Она со страхом искала, отчего перед глазами все то и дело расплывалось, словно организм пытался защитить ее от увиденного, лицо своей матери в толпе.

Клэр там не было. В этом она не подчинилась чародеям. Это было единственным утешением, которое Кэми смогла найти этим холодным утром. Кэми стояла в проходе между полупустыми рядами, и снова обратила свой взор на Роба Линберна.

Она сконцентрировалась, сводя воедино магию, что у нее была, которой она не всегда могла повелевать, и все витражи вокруг Роба взорвались сияющими, стеклянными искрами, став сверкающей пылью. Эта пыль разлетелась по всему каменному полу, и в холодном свете дня осветила дело рук Роба.

— Убийца, — выкрикнула Кэми. — Вот он кто. Вот на кого вы все стояли и смотрели. Он не остановится, пока мы не остановим его.

Собравшиеся повернули к ней лица. Роб приклеился к ней озадаченным взглядом.

Кто-то схватил Кэми сзади, рукой зажал ей рот, прижал к себе, крепко обхватив за грудь.

Она знала, кто это был, знала, что это был не враг, и это было не нападение. Она знала это из-за голоса, раздавшегося у нее в голове.

«Кэми, пожалуйста, пожалуйста, остановись», — молил ее Эш.