Чтение онлайн

Роб рассмеялся, судя по всему, его забавляла дерзость сына.

— Я не собираюсь рисковать, — объяснил он Джареду. — Я понимаю, что ты подчиняешься по большей части из страха. Но я очень надеюсь, что это изменится, когда ты поймешь, что выбрал правильную сторону.

— Ты подразумеваешь сторону, которая победит?

— Эта сторона уже победила, — с сочувствием в голосе сказал Роб, словно сообщал сыну, что Санта-Клауса не существует. — Ауример — мой. Город — мой. Все чародеи Лиллиан мертвы. Со мной больше некому сражаться, и нет надежды для тех, кто захочет попытаться.

— Рад за тебя, — сказал Джаред, глядя куда-то вдаль. — Тогда непонятно, что тебе нужно от меня. Что я должен сделать?

— Будь моим сыном, — ответил Роб. — Будь на моей стороне. Не более. Хотя, ты можешь придумать нечто, что бы ты хотел сделать.

— О, — сказал Джаред, — я так и сделаю.

Он сосредоточил свое внимание на Робе, холодно и неотвратимо, и увидел, как Роб моргнул. Но Роб быстро собрался и хлопнул Джареда рукой по плечу, пронзив болью все тело Джареда этим сердечным жестом. Но тот стиснул зубы и выдержал это испытание.

— Я знаю, что тебя растили обычным человеком, и тебе потребуется больше времени, чтобы должным образом обдумать свое положение. Но наверняка, уже есть преимущества, которые ты можешь оценить, будучи на моей стороне. Вот одно: если ты борешься против меня — тебе не победить. Но если ты со мной заодно, как мой возлюбленный сын, тогда ты сможешь выбрать себе тех людей, о которых хочешь позаботиться. Я не буду мешать.

— Как интересно, — сказал Джаред.

— Например, девчонка Прескотт, — предложил Роб. — Ее родители хорошие люди, верные мои последователи. Я не сомневаюсь, что ее можно вразумить. Прескотты — прекрасная семья.

— Да ты, похоже, влюблен в них.

— Ты о бедняге старине Эде? — спросил Роб. — Он просто стоял между мной и тем, что я хотел. Ничего личного.

Эдмунд Прескотт был парнем его тети Лиллиан. И Роб его убил за это. Вся семья Прескотт считала, что Эдмунд сбежал. Холли никогда не видела своего дядю. Он умер задолго до ее рождения, и никто, кроме Джареда, об этом не знал.

Джаред провел довольно много времени в том тайнике, смотря в лицо пропавшему парню, прежде чем они накачали еду наркотиком и Роб снова открыл дверь. Он очень ясно представлял себе все гамму чувств, пережитую Эдмундом, пока тот не умер.

— Страшно представить, что ты начнешь вытворять, если это будет личным, — сказал Джаред.

Роб снова рассмеялся от души, и по-отечески обнял Джареда за плечи. Джаред помнил те времена, когда Роб ему казался отцом, которого у него фактически никогда не было, но которого он так хотел иметь, когда ему отчаянно хотелось испытать такую привязанность и одобрение.

— Это правильно, что ты боишься, — сказал со смехом Роб все еще теплым голосом. — Я, правда, нахожу, что девчонка-источник чересчур назойлива.

Джаред знал, как держать удар и не показывать, что ему больно. Он холодно посмотрел на Роба.

— Ты убил мою мать за то, что она помешала твоим планам. Не проси меня поверить, что ты позволишь Кэми спокойно жить.

— И в мыслях не было, — сказал Роб. — Она поработила обоих моих сыновей в разное время, и постоянно пытается мутить воду. Но, если ты хочешь оставить ее себе, то не вопрос.

Теперь настала очередь Джареда смеяться. По колокольне разнесся его нервный голос.

— Предлагаешь, чтобы я посадил ее в застенки вместе с Эдмундом Прескоттом?

— Этот вариант был бы предпочтительнее, — заметил Роб. — Но ты можешь поступать с ней так, как тебе заблагорассудится, пока она будет под контролем. Пока ты не решишь заселить ее в одну из спален Ауримера.

Роб был не дурак, думал Джаред, или, возможно, это было просто невероятно очевидно, на что Джаред пошел бы ради Кэми, а он бы пошел на что угодно, лишь бы она осталась жива.

Он ничего не сказал.

Роб сжал его плечо, когда они сплоченно взирали на Разочарованный Дол. Город лежал в долине, будто что-то хрупкое и драгоценное на ладони великана. А ведь великан может в любой момент сжать руку в кулак и раздавить его.

— Ты еще ничего не знаешь, — сказал Роб. — Ты себе даже вообразить не можешь, что я уготовил на будущее. Столько людей умрет. Но те, кого ты любишь, будут жить. Все, что тебе нужно, быть моим сыном, и я знаю, что ты можешь им быть.

Эш никогда не был сыном, который мог совершить убийство без колебаний и сожалений. Он не мог просто убить, и убить жестоко.

— Думаю, это я смогу, — медленно проговорил Джаред.

— Узнаю своего мальчика.

У Джареда не было выбора. Возможно, он никогда и не был никем иным.

Роб спустился с ним из колокольни в портретную галерею, терпеливо придерживаясь темпа Джареда. Он прогулялся с ним по Ауримеру, будто приобрел гиену и хотел посадить ее на поводок, как бы выставляя перед всеми напоказ свою новую экзотическую игрушку.

В Ауримере повсюду висели зеркала, которые Джаред так ненавидел когда-то. Отражающая поверхность зеркал была золотистой, а не серебряной, будто они были отлиты из золота, меди или бронзы. Их рамы были сделаны из кованого железа, причудливое переплетение которого превращалось в башни и профили утопленниц, окруженных речными водорослями и цветами. Вообще-то, это была одна и та же женщина, которая тонула снова и снова.

Джаред видел отражение за отражением. Он видел, как они выглядели, пока шли вместе: Роб — гордый отец и великодушный правитель, чьи волосы обрамляли его голову будто венцом. А парень с коллоидным шрамом и пустым взглядом рядом с ним, с лицом землистого оттенка, в черной рубашке, несомненно, его сын. Джаред больше не ненавидел зеркала Ауримера: они показали ему именно то, что он хотел увидеть.

Он видел то же отражение в глазах медноволосой девочки из класса Кэми по английскому, одной из здешних чародеев, которая сидела с ними за ужином. Она посмотрела на него и ее глаза расширились от ужаса.