Чтение онлайн

– Ты что это, дьявол тебя побери, устроил?!

– Думал, тебе понравится грубый секс.

Бен ощутил себя в роли гангстера из фильма для детей, произносящего строчки, не имеющие к нему ровно никакого отношения. Боже, неужели он на самом деле так поступил с ней? Чем же тогда он лучше этого дерьма – Роджера Янга?

Если у него и был какой-то шанс завоевать Нолу, сейчас он уничтожил его. Зачем он сделал это?

Ты боишься, дружок Бен. А что, если бы она приняла твое предложение? Тогда ты бы влип.

– Это было насилие! – выкрикнула Нола.

– Брось, Нола, ты ведь не ребенок.

Нола швырнула в него туфлей, но промахнулась. Стоявшая на тумбочке около кровати лампа грохнулась об пол, и разбитое старинное стекло зазвенело.

– Подонок! – Она схватила свисавшую с края кровати блузку и натянула на себя. Пальцы не слушались и соскальзывали с шелковой ткани, когда она попыталась протолкнуть пуговки в петли. – Не могу поверить, что дала втянуть себя в это. Я полжизни старалась держаться подальше от таких, как ты.

– Поэтому мне приходится расплачиваться за грехи твоего бывшего мужа?

Нола представила себе красную рукоятку стоп-крана и мысленно изо всех сил потянула ее вниз.

– Убирайся, – процедила она сквозь зубы.

– Нола, подожди, я ведь не хотел…

Бен протянул руку, словно прося прощения.

– Уходи. – Она обошла кровать и подняла старинную подставку от лампы – холодную и тяжелую. Хотелось плакать, но она была слишком рассержена – большей частью на себя за то, что позволила себе увлечься этим человеком. – Даю тебе тридцать секунд, чтобы ты оделся и выкатился через эту дверь. Иначе я позову полицию.

Он взглянул на нее с мукой на лице, рот перекошен, как у готической химеры.

– И меня арестуют? Валяй, Нола. Подумай, какая это будет сенсация.

При мысли о том, какое наслаждение она испытывала, когда его руки ласкали ее тело, как она с готовностью открывалась для него, Нолу передернуло.

– Время пошло!

Она почувствовала странную опустошенность. Гнев исчез, уступив место смертельной усталости. Но даже сейчас, после того, что он сделал с ней, после всего, что наговорил, какая-то частичка ее испытывала жалость к Бену. Все еще испытывала.

– Не беспокойся, я ухожу. Хочу только сказать одно. – Он обернулся к ней, глаза его блестели от непролитых слез. Пиджак был накинут на плечи. – Знаю, что ты скорее всего не поверишь мне, но я действительно говорил правду. О том, что мы должны жить вместе. И о том… – он умолк.

– Что ты меня любишь? – закончила она за него, хотя не могла вспомнить, произносил ли он на самом деле эти слова. Голосом, полным иронии, она добавила: – Да, я знаю об этом.

Разговор с Мэгвайром состоялся два дня спустя, когда она рассматривала эскизы дома Шульмана, сделанные Ронни Чангом. Превосходный участок земли на взморье Ист-Хэмптона размером с акр, для которого он нарисовал что-то, напоминающее нагромождение кубиков на абстрактном полотне. Ронни нравилось думать о себе как о втором И.М. Пее, [32] но он проектировал не Лувр или небоскреб. Людям придется жить в этом доме…

– Нола, зайди ко мне.

Голос Мэгвайра из интеркома сорвал ее с высокого стула. В следующий момент она уже пробиралась среди кульманов, за которыми, сгорбившись, сидели ее коллеги.

Босс тепло поздоровался с ней, но его худое взволнованное лицо выражало осторожный оптимизм.

– Я только что получил известие, – сказал Мэгвайр. – Комитет Траскотта выбрал наш, – он поправился, – твой проект…

Волна счастья залила Нолу, очистив ее и заставив сиять от радости. Она надеялась, что не ослышалась. Но следующие слова Мэгвайра остудили ее пыл.

– Правда, есть одна загвоздка. У них проблемы с финансированием. Поэтому… пока они не найдут миллион или около того, мы не можем начать.

– Что они имеют в виду? Сколько им понадобится времени?

Нолу затрясло. С позапрошлой ночи, когда произошла безобразная сцена с Беном, она была как натянутая струна, нервничала и вздрагивала всякий раз, когда кто-то окликал ее по имени.

– Прежде всего до тех пор, пока не утихнет весь это шум. – Улыбка, бывшая у него на лице, когда она вошла, исчезла. – А после этого – кто знает? Если комитет пронюхает, что ты работаешь здесь…

Он увольняет ее? И поэтому позвал сюда? Нола обхватила себя руками, словно пытаясь сдержать дрожь и бешеное сердцебиение.

– Но разве они уже знают об этом?

Она вспомнила, как репортеры пытались поймать ее на слове.

– Если и знают, то никто мне об этом не сказал.

– Ты хочешь сказать, что это всего лишь вопрос времени?

– Нола, мы говорим не о сонных директорах какой-нибудь страховой компании. Ты имеешь дело с Корделией Траскотт. Можешь представить ее реакцию, когда она обнаружит, что ты связана, пусть даже отдаленно, с этим проектом?

Ноле хотелось возразить, но она знала, что Мэгвайр прав. Она не могла упрекнуть его в перестраховке. Даже когда он узнал, что она – дочь Юджина Траскотта – Нола сообщила ему об этом за день до того, как эта новость появилась в газетах, – его реакция была странно противоречивой, но в ней чувствовалась поддержка. "Не скажу, что догадывался, но в какой-то степени я не удивлен, – сказал он. – Порода чувствуется, Нола. Ты пойдешь далеко. И отчасти потому, что не боишься отличаться от других".

Отличаться. Может быть, именно поэтому большую часть жизни она чувствовала себя так, будто плывет против течения?

И именно это "отличное от других" мышление сработало в ней сейчас. Корделия Траскотт. Предположим, что не она обнаружит это, а кто-нибудь другой скажет ей: Нола Эмори не просто работает в фирме "Мэгвайр, Чанг и Фостер" – это она разработала проект, занявший первое место.

А что, если этим человеком стану я сама? Это безумие? Может быть. Но не лучше ли действовать сейчас, начать игру, не обращая внимания на то, что на руках почти нет козырей? Потому что есть шанс, пусть совсем ничтожный, убедить Корделию Траскотт в том, что только она, его плоть и кровь, может сделать библиотеку сенатора такой, какой ей следует быть. Как костюм, сшитый по его точным меркам, ее проект воплотит принципы, которые он отстаивал, битвы, которые он вел, идеалы, к которым он стремился…