Чтение онлайн

Но послать его проверить что-то или передать Ксения вполне может. Равно как и он может действовать, прикрываясь ее именем, – подлости хватит. Надо помнить: самые плохие вещи делают самые мелкие и подлые люди. Победить честно они не способны – потому побеждают грязно…

Они самые. Кстати, для чего вы воспользовались услугами хакеров? Могли бы прийти ко мне, я и так бы сделал все, что надо.

Речь про деньги. Господи, ведь Кордава думает, что я имею право на эти деньги. Он не обвиняет меня в краже, даже не пытается – и хорошо, что я не сболтнул лишнего. Оказывается, он знает о переводе денег и, более того, предполагает, что я был в своем праве, переводя их. Господи, он ведь считает меня членом кабульской банды. А для чего я, как член кабульской банды, мог его навестить? Толстой уже передал ему все необходимые инструкции. Для чего теперь к нему могу прийти я?

Он же думает, что я пришел его убить…

– …я полагаю, вы должны знать еще кое-что. Я не хочу предпринимать никаких резких действий и не уполномочен на это. Я просто хочу разобраться в ситуации и сделать это чисто. Понимаете, о чем я?

Кордава усмехнулся все понимающей усмешкой опытного человека.

– Добрый полицейский – злой полицейский? Полноте, сударь, я все-таки государев человек.

Ключ, получается, Толстой. Надо давить на него. Единственная произнесенная фамилия, единственная, которую я знаю. Ей и надо играть.

– Начнем сначала. Когда к вам приходил Толстой?

– Позавчера. Как будто сами не знаете.

– Давайте поворотим обратно, давно уже ушли от машины. Нестор Пантелеймонович… – сказал я, выделяя каждое слово, – я пытаюсь донести до вас уже десять минут, что граф Толстой приходил не от меня, не от Ее Высочества и если и приходил, то только от себя. Второе, что я хочу до вас донести…

Второй мой козырь – это деньги. Уже понятно: Кордава и понятия не имеет, что мне о них известно. Это сильнейший козырь и отличное объяснение всем моим вопросам и действиям. Зайдем же с него…

– …именно в денежных вопросах я и хочу разобраться. Дело в том, что мы…

Отличное слово, главное, не конкретизировать, и пусть каждый расшифровывает его в меру своей паранойи.

…обнаружили, что денег… несколько меньше, чем мы ожидали. Сами понимаете, ситуация очень… сомнительная. Поэтому я вынужден был действовать неофициально, чтобы денег не стало вдруг… еще меньше. Или чтобы их совсем вдруг… не стало.

– Так Толстой действует сам по себе? – неверящим голосом переспросил Кордава.

– Либо так, либо в компании столь же неблагонадежных личностей. Но он… не оправдал доверия, скажем так. И смею вас заверить: сотрудничество тех, кто поможет мне вывести эту компанию… на чистую воду, не будет забыто…

В следующую секунду произошла катастрофа.

В Москве – дома строят в русском стиле, а это значит, что в доме есть двор и туда выходят двери парадных… в Москве они называются «подъезды». Если парадное выходит прямо на улицу, это признак богатого дома, да и то такое принято в исключительных случаях, обычно парадное выходит в сад и из сада уже есть выезд на дорогу. Здесь же какой-то идиот-модернист или постмодернист… но в любом случае идиот построил дом, в котором парадные выходят прямо на тротуар, как в Британии и некоторых старых городах Европы. А сада здесь не было вовсе, только крохотные газончики с типично московской геранью.

Приметой нового времени было то, что дверь только снаружи из дорогого дерева, а изнутри – из стали, а закрывалась она на кодовый замок. Изнутри кнопка, когда хочешь открыть, нажимаешь, и она издает такой мелодичный звук, после чего можно открывать. Этот звук услышали и я, и Кордава – просто у меня голова была забита совсем другим: я примерял известные части головоломки, пытался понять, какими могут быть отсутствующие детали и как выглядит картина в целом. А вот Кордава сделал из услышанного совсем другие выводы.

Вышла женщина. Из серии… прошу прощения за столь неприкрытый цинизм, «я такая как есть, и это жесть». От тридцати пяти до сорока пяти, примерно с меня ростом, но едва ли не вдвое больше весом. Все это упаковано во французский шелк и тончайший, невесомый газ красного цвета, в левой руке сотовый телефон, по которому дама изволит общаться на ходу, в правой – брелок автомобильной сигнализации, и еще сумочка на руке висит. Полная самоуверенности, неотразимости и наплевательского отношения к окружающему миру, она сделала шаг вперед, не обращая внимания на копошащихся рядом букашек, и даже не поняла, что произошло потом.

Кордава бросился вперед. С недюжинной силой толкнул женщину на меня и проскользнул в закрывающуюся под действием автодоводчика дверь. Стараясь не упасть и не быть погребенным под сотней с лишним килограммов женской привлекательности, я тоскливо подумал: приплыли. Все же мне не удалось его обмануть.

Зато удалось устоять на ногах. Несколько невежливо отстранившись от женщины, я проскочил следом за Кордавой к двери, рванул ручку. Заперто.

– Хам! Негодяй…

Я обернулся, выдернул из кармана пистолет Кордавы:

– Код! Какой код двери?!

Женщина замерла, тупо глядя на пистолет. Господи… он, наверное, через черный ход уже проскочил…

Повернулся к двери, выстрелил в косяк – раз, другой. Дверь-то стальную поставили, а косяки оставили старые, не усилили. Если в стальное полотно стрелять или в язычок замка, или не пробьет, или отрикошетит… в тебя же, так что надо стрелять в косяк. Сорок пятый калибр оглушил прилично, а через долю секунды к грохоту пистолетных выстрелов добавился женский визг почти на ультразвуке…

Изо всех сил рванул дверь – и она поддалась, язычок замка вырвало из искалеченного косяка с корнем. Район мирный, но минут через пять-семь тут полиции будет море. И вся моя маскировка с могендовидом – псу под хвост…

Уже проскочил к двери черного хода, как вдруг понял: слышу шаги. Точнее, топот наверху на лестнице, звуки бегущего человека. Кордава не побежал к черному ходу, он поднимался наверх, бегом!

В тупик!

– Нестор Пантелеймонович! – закричал я со всей силы. – Подождите! Стойте! Подождите, я просто хочу…