Шрифт:
Глава 1
Перевезти в кузницу к Броггу куски панциря тоже оказалось делом небыстрым, нам пришлось делать две ходки, и я потерял всякую надежду успеть к вечеру. Зато Креона, обычно вспыльчивая, в этот раз была на удивление спокойная, и я, кажется, догадывался, почему.
Просто советник кнеза, который так активно уделял ей знаки внимания, не нравился чародейке. Поэтому она радовалась любой причине, почему мы можем опоздать. И её даже не волновало, что это приём у самого кнеза… При этом она всё-таки успела купить вполне достойное платье, пока мы с камнетёсом отвозили груз.
Кузнец Брогг с удивлением рассматривал огромные осколки, пытаясь представить, насколько огромным был жук и как трудно будет ковать такую толстую броню. К нему в кузницу стали подтягиваться со всей кузнечной улицы другие бывалые мастера, и охать, глядя на Брогга.
Они не знали подробностей нашей сделки, поэтому совсем не завидовали Броггу — несмотря на высокую цену, такой заказ требовал очень много труда.
В Углеяре, кстати, ко мне пристал бард. Просто Креона отправилась помыться, уговорив хозяйку набрать в бане чан, чтобы принять самую настоящую ванну. Поэтому ей пришлось отогнать от бани Виола, который явно пытался как-то воспользоваться ситуацией и составить компанию.
Теперь перед баней сидели Лука с Бам-Бамом, довольные, что им поручили важную миссию охранять покой чародейки. Ну а бард ходил за мной по пятам, пока я складывал куски жука в телеги, и буквально требовал быстрее расколдовать… кхм… то есть, заколдовать Петру, ту самую чародейку земли. Потому что совесть у него, видит Маюн, просто обрыдалась горючими слезами.
Он видел её сегодня несколько раз, когда она приводила пару учеников, чтобы показать им, как опасно может быть в пещерах под Камнеломом. И вот, наблюдая издалека грустное лицо чародейки, Виол не находил себе места…
Я прервал его монолог:
— Мне кажется, у тебя уже просто чешется Камнелом, и ты хочешь насладиться городской жизнью.
Бард возмутился моей проницательности, но со вздохом сдался.
— Громада, я так больше не могу… — Виол сморщил нос, потому что во двор Эрика как раз прилетел запах свежего навоза. Всё же это была деревня, и некоторые соседи камнетёса, как оказалось, держали довольно много скотины.
Я лишь усмехнулся. И это мы с ним зачищали шахту, купаясь по колено в грязи и крови? Сдаётся мне, он делал это либо ради серебра, либо ради моего обещания помочь Петре.
Судя по его нытью, бард совсем оклемался после того, как получил то проклятие оборотня, и снова стал таким же, каким и был. И ему снова нужно было влиться в разгульную ночную жизнь.
— Ну возьми меня с собой! — Виол скрестил руки на груди, — Я не могу тут вечно присматривать за мальцом и колючим медведем! Кутень всё равно тут…
— Мне сейчас надо будет отнести цербера в кузницу.
— А Креона?
— У Креоны — бал, — сказал я с особым удовольствием, чувствуя, как это режет слух барду.
— Во-о-от, даже хладочара радуется жи… О, слёзы мне в печень! Она здесь!
— Кто? — проворчал я, чувствуя, что снова мои планы идут псу под хвост.
— Петра…
Последние слова Виол уже бросал мне вслед, исчезая за домом старого Эрика. В этот самый момент во двор въехали трое всадников.
Та самая чародейка Петра, одетая в серый камзол с серебряными швами, с накинутым капюшоном. За её спиной стояли два дружинника, цепкими взглядами оглядывающие округу — явно её охраняли.
Неспеша чародейка подъехала ко мне, остановив лошадь в двух шагах, и откинула капюшон. Я наконец смог разглядеть её гораздо ближе… Белокурые локоны, бледное северное лицо с веснушками, яркие голубые глаза, только очень грустные. Ну да, совсем недурна собой.
— Приветствую вас, бросс Малуш, — она кивнула.
И я кивнул. Отвечать не стал, зато кивнул поуважительнее, чтобы не обиделась.
Воины за спиной Петры подъехали и, заметив мой внимательный взгляд, потянулись к рукоятям мечей на поясе:
— Госпожа, это бросс, и он может быть опасен.
Чародейка лишь фыркнула.
— Простите моих людей за бестактность, — она чуть склонила голову, будто извиняясь, — Могу я увидеть госпожу Креону?
— Там, — я махнул головой в сторону дома камнетёса, — Ванна.
Петра вздохнула, услышав ответ. Ну, а я просто продолжал играть роль простого горного костолома, который умеет связать лишь пару слов.
— Передайте госпоже, что в Камнелом сегодня прибыл посол из Лучевии. Поэтому кнез заранее просит прощения у госпожи и спешит сообщить, что не сможет сегодня принять её.
— Да.
— Но всё остаётся в силе, и он будет рад принять её завтра.
— Да.
— Так же кнез надеется, что госпожа Креона не примет это близко к сердцу.
— Нет.
Сам я едва сдерживал усмешку. Где-то наверняка вдруг улыбнулась одна чародейка холода, пускающая пузыри в ванной…
Чародейка продолжала смотреть на меня, лошадь под ней нервно танцевала. Я, выдержав её взгляд, всё же спросил:
— А советник?
— Господин Герман Искусный просил передать сердечный привет, — без особого удовольствия сказала чародейка и поморщилась, — В общем, он ещё много чего просил передать. Ему пришлось отлучиться из Камнелома в связи с поручением кнеза.
Я кивнул, приняв всё к сведению.
Чародейка же подняла взгляд наверх, покрутила головой, вздёрнув нос и к чему-то принюхиваясь. Ну будто хищница… Неужели Виола почуяла?
Дружинники за её спиной переглянулись. Они, как и я, чувствовали только запах навоза, который нёс дурной ветер с соседней улицы.
— Это вы убивали кикимор в этой шахте? — неожиданно спросила Петра, опустив взгляд.
— Да.
— Один?
— Нет.
Не знаю, почему я не соврал, но Петра больше не задавала вопросов. Неожиданно, ловко перекинув ногу, она спешилась и бросила поводья спрыгнувшим дружинникам.