Чтение онлайн

Но как разделить потоки?

Я прекрасно видел через зрение Кутеня, как упырь прыгнул, и сила его толчка была такова, что откололся кусок скалы. Видел, как летит и падает на меня сама смерть, и его задняя лапа уже отросла…

Но ещё я понял, что каким-то образом магический гений разделил потоки яда и крови в теле этой твари, и это свойство запечатано в узоре на груди. Магия Крови настолько же могущественна, насколько и уязвима.

Можно убить тварь, если рассечь узор на груди, ведь именно его она так усердно прикрывала бронёй, потому что жрец наделил тварь инстинктом самосохранения. Но так я сейчас убью одну тварь, и не узнаю, что делать, когда встречу целое войско таких.

Я ушёл в сторону, окружая себя огненным щитом, когда чудовищный снаряд рухнул рядом со мной. Огненный купол обдало каменной крошкой, но прятаться я и не собирался. Пару раз взмахнул Губителем, впервые послав подряд два «клинка ветра»…

Поднятую пыль рассекло магией, и она выбила из облака тварь, снова прикрывающуюся лапами. Теперь я впервые подметил ошибку, которую допустил Волх — он дал твари слишком сильный инстинкт самосохранения. Для упыря это большой минус…

Ну, а теперь я и сам попробую сделать кое-что новое… Так уплотнять огненный щит ещё не пробовал, но вслед за воздушными вихрями мне удалось послать чёткую огненную полосу.

Нет, я не пытался рассечь тварь огнём, для этого моей магии не хватало скорости. Я всего лишь сотворил из щита подобие кандалов, которые оплели упыря, будто охотничий метательный ремень.

Он как раз оттолкнулся и пытался прыгнуть, но от удивления даже не сообразил, что его передние лапы спутаны, и просто рухнул мордой в камни. Вскочил, но захромал на только-только отросшую лапу… Кстати, потёки крови на ней так и искрили, будто Тьма и бросский огонь менялись друг с другом каждую секунду.

Я был рядом уже через мгновение и, воздев Губитель над собой, рубанул по бронированному лбу. Лезвие не пробило панцирь, но голова упыря с хрустом мотнулась, и это дало мне время, чтобы разглядеть узор на груди.

Знакомая вязь… написание символов чуть-чуть отличается, но это же другой мир. И всё же я разглядел символ «разделения». Гениально! «Исцеление тенью»? Хм-м-м… А это, кажется, «подчинение»?

На душе у меня сразу отлегло, хотя упырь уже порвал кандалы и даже махнул лапой, пытаясь срубить мне голову. Я прикрылся Губителем, но удар был такой мощный, что меня отнесло на полсотни шагов.

Пока летел, я улыбался… Мир снова стал правильным, чёрное стало белым, а небо и земля опять на своих местах. Основы магии никто не попрал, а значит, теперь можно спокойно ставить эксперименты.

Приземление было не совсем мягким, лопатками я собрал пару острых валунов, но бросская кровь на то и бросская, чтобы после таких падений спокойно вставать и улыбаться врагу.

Упырь впервые не рванулся в атаку, будто что-то узрел в моих глазах. Я шагнул вперёд, приговаривая:

— Цыпа-цыпа…

Тварь с сомнением отшагнула. Ну, вестник трусливости, где же твоя злость? Где безумная звериная ярость, такая первобытная и необузданная? Давай, порви меня!

— Не-е-е… — рыкнул упырь.

Значит, мозги сохранились? Или инстинкт настолько сильный, что чутьё подсказало твари — «пора бежать»?

— Ну нет, — рыкнул я, — Не уйдёшь!

Едва я побежал, как упырь сорвался с места, только теперь он уносился от меня прочь. Да чтоб тебя Бездна сожрала, какого?! Что за враг такой?!

— Стой!

Тварь что-то прорычала, заскакивая на уступ. Но теперь я был охотником, а она дичью…

Я послал в скалу «клинок ветра», откалывая кусок под ногами упыря. Тот рухнул вниз, а я, повинуясь вдохновению, снова метнул утончённую огненную плеть. В этот раз я изобразил верёвку, один конец которой захлестнулся на шее упыря, а другой я рванул на себя.

Такая тонкая магия отняла у меня много сил, но оно того стоило. Упырь, впавший в панику, пытался сначала стащить удавку, но тут же перехватил топор, едва я нацелил его в узор.

Когда его лапы сомкнулись на губителе, я стал оплетать их огненной плетью, добавляя ещё мотков и мысленно радуясь, какое гениальное применение я нашёл для обычного «огненного яйца». Всего лишь надо уметь деформировать стихию…

— Кутень!

Цербер оказался рядом, послушно обнажив клыки. Я наколол палец, и упырь, заметив это, завизжал, поднимая меня над землёй привязанными к топору лапами. Пришлось добавлять ему по морде ногами, опасаясь при этом, что клацающая пасть может оттяпать мне стопу.

Всё же долго я концентрироваться на огненной плети не смог и, одной рукой толкая Губитель к груди, чтобы тварь паниковала, другой я тоже потянулся к узору.

Где тот символ, что я заприметил? Волх не дурак, он не будет создавать оружие, которое убьёт его же самого… А если дурак, то я просто отпущу этого упыря, и он побежит к хозяину. Пусть сам с ним и разбирается.

Огненные путы уже распались, и когти твари рактически достали меня, когда я всё же ткнул окровавленным пальцем в нужное место.

— Ух-х, — я зашипел, понимая, что когти всё-таки вошли мне глубоко в рёбра. Кое-как оттолкнувшись от замершей, словно истукан, твари, я спрыгнул на землю и облегчённо выдохнул.

Упырь пытался дёрнуть головой, что-то клацал онемевшей челюстью…

— Ты… агхр…. Не убьёшь… Агхр!

— Ого, даже говорить можешь? — я улыбнулся, морщась от боли и чувствуя, как уже моя бросская кровь пережигает попавший в кровь яд.

Чуть-чуть добавим огня в это место. Я взял слюны Кутеня и чуть помазал ранки, заставляя организм работать быстрее, а то уже круги перед глазами.