Чтение онлайн

Я бросаю на него вопросительный взгляд. В ответ он показывает мне следы от ногтей и отпечаток моей руки на своей, когда кровь приливает обратно.

— Вот это хватка, — весело говорит он.

— Мила — нехороший человек. — Что является глубоким преуменьшением и гораздо меньшим, чем она заслуживает. — И чтобы у тебя не было никаких идей — она хочет отсосать у тебя только для того, чтобы позлить меня.

— Я имею в виду, я не совсем занимаюсь политикой. — Он тут же вскидывает руки в знак извинения перед моим угасающим взглядом. — Полегче, тигренок. Шучу.

Ревность — это что-то новенькое для меня. Мгновенный кроваво-красный территориальный инстинкт, возникающий при мысли о том, что ЭрДжей может переспать с Милой, застает меня врасплох. Невозможно игнорировать то, что это значит. Кажется, я давно это знаю, но убедить себя в обратном уже невозможно.

У меня все плохо с этим.

Без всякой причины ЭрДжей ворвался в мою жизнь и перевернул все, что, как мне казалось, я знала о себе. Мой любимый цвет — черный. Мое любимое блюдо — пикката с курицей. И я не ревнивая девушка. Только теперь, видимо, стала. И это одновременно захватывает и немного раздражает. Потому что теперь у него есть власть. Власть манипулировать моим сердцем и завязывать его в узлы, пока я стою там беспомощная и зачарованная.

К счастью, он еще не знает об этом. Так что мне лучше не раскрываться.

— Что там за история? — спрашивает он. Мы пробираемся через вестибюль в сторону концессионных киосков. Я ненавижу это место с расплавленной страстью, но у них отличные мягкие крендельки. — Вы двое раньше были друзьями?

Это вопрос с подвохом. Я делаю паузу, размышляя о том, как мне перевести опыт войны между девочками-подростками в удобоваримую форму.

— Короткая версия такова: после случая с Кейси мы поняли, кто наши настоящие друзья.

— Что случилось? — нажимает он.

— Мила решила, что лучше пустить слух, что Кейси все это выдумала. Наглоталась таблеток и бросил нашу машину в озеро. Что жалкая второкурсница хотела привлечь к себе внимание и разыграла всю эту тщательно продуманную драму, чтобы завоевать симпатию. Что является полной чушью. Но это закрепилось, и они пытали ее. Называли ее сумасшедшей, психически больной, психопаткой. Издевались над ней. Кто-то положил смирительную рубашку в ее шкафчик — я поставила на правую руку Милы, чирлидершу Конни.

Он свистит себе под нос. — Девчонки жестоки.

Он понятия не имеет.

Парни не понимают соперничества, присущего отношениям между старшеклассницами. Дружи с теми, кто тебе нравится, да. Но твоя лучшая подруга — она всегда первая, кому ты перережешь горло, когда начнется переворот. Полагаю, это моя вина, что я не поймала Милу до того, как она поймала меня.

— Они были неумолимы, пока Кейси, наконец, не сломалась и не смогла вернуться в школу.

— И на этом все и закончилось? Никогда не пытались помириться?

Ха. Через мой безжизненный, гниющий труп. — Я родилась с дефицитом прощения, — сообщаю я ему. — Мила показала свою истинную сущность и может идти вперед, и отвалить навсегда.

— Черт, женщина. Наверное, я застал тебя в удачный день для второго шанса.

— Все, что ты сделал, это разозлил меня. Но она пришла за моей младшей сестрой. Никто не будет возиться с моей семьей и не получит поблажек.

ЭрДжей смотрит на меня горящими глазами. — Я сейчас так возбужден.

Улыбка щекочет мои губы. Клянусь, этот парень всегда говорит правильные вещи, когда мне это больше всего нужно.

Мы берем закуски, и ЭрДжей пишет Лукасу сообщение, чтобы он знал, где мы будем сидеть. Я не обращаю внимания на шевелящиеся губы и бросаемые в мою сторону взгляды, на разговоры, которые ведутся в тесном кругу, пока мы идем по коридору. Как будто я и не уезжала. Они все могут задохнуться от этого.

Я убеждаю себя, что худшее уже позади. Я пережила встречу с Милой и поэтому могу спокойно делать вид, что разбираюсь в футболе. Пока мы не направляемся к туннелю на трибуны, и тут меня хватают за плечо.

— Посмотрите на этих двоих. — Дюк, одетый в футбольную форму Сандовера, стоит с поднятым подбородком, излучая ехидное негодование. Его мутный взгляд прикован к моим и ЭрДжея соединенным рукам. — Разве это не слишком публично?

— Теперь ты меня преследуешь? — спрашиваю я своего бывшего.

Он насмехается над вопросом.

— Я капитан этой гребаной команды. — Он переводит свой жесткий взгляд с меня на ЭрДжея. — Не боишься, что слухи распространятся?

Наверное, в прошлой жизни я тестировала косметику на кроликах. Потому что меня наказывают. — Ты когда-нибудь знал, чтобы я чего-то боялся? — отвечаю я. Затем я продвигаюсь вперед. — А теперь, если ты извинишь нас, мы…

Дюк прерывает мой путь. — Нам нужно поговорить. Наедине.

— Нет.

Его рот сжимается. — Пять минут твоего времени, Слоан. Это все, что мне нужно. Это важно.

— Чувак, она тебя вежливо попросила, а теперь я буду вести себя как мудак. — ЭрДжей обхватывает меня за талию, чтобы притянуть ближе. — Пойми намек и отвали.

Дюк вздрагивает. — Да, блядь, скоро увидимся, чувак. Не волнуйся.

— Я выгляжу обеспокоенным?

Они оба выглядят готовыми к драке. Признаюсь, мой рептильный мозг слегка вздрогнул, увидев защитную сторону ЭрДжея. Готов защищать мою честь. Это горячо, даже если это регрессивно. Но мы ничего не можем поделать с тем, как общество запрограммировало нас на ковбоев и грубиянов.

Дюк снова поворачивается ко мне.

— Он не делает тебе одолжений, детка. Как ты думаешь, что случится, если кто-то сообщит папе, что ты затеяла?

— Кто-то, да? — Говорю я с сарказмом.

Он ухмыляется, совершенно самодовольный.

— Никогда не знаешь, кто может решить настучать, верно?

— Да? — К черту все это. Может, я и выгравирую себе надгробие, но я не собираюсь вечно жить под властью Дюка. — Тогда сфотографируй.

Я протягиваю руку и хватаю ЭрДжея за затылок, притягивая его к себе, чтобы наши губы слились в поцелуе. Это горячо и немного пошло, когда он ласкает мою задницу. И мне это нравится. Засовываю язык ему в рот и не пытаюсь сдержать стон возбуждения, который щекочет мне горло. Я знаю, что мы оба делаем это назло, но все равно не могу побороть непреодолимый всплеск похоти, который побуждает меня продолжать целовать его дольше, чем это необходимо, чтобы донести до него суть. Черт, я бы уже обнажилась и залезла на него, если бы какая-то часть моего рационального разума не знала, что мы стоим посреди стадиона, кишащего моими врагами.