Неведомое
Шрифт:
Вампир выслушал всё это невозмутимо:
– Прости, Саннгрид. Увы. Ты знаешь правила.
– Что-то подзабыла, – тон сменился на вкрадчивый, угрожающий. Ладонь Саннгрид скользнула к рукояти меча. – Напомнишь?
– Пожалуйста. Во-первых, ты должна была оставить оружие внизу… – лязг металла, клинок обнажился на полпальца. Глаза сверлили Лию насквозь. – Во-вторых, тебе…
Занесённую руку с мечом удержала другая рука, мёртвой хваткой сжавшая запястье. Лицо Саннгрид перекосилось от боли; она обмякла. Меч с грохотом упал на каменный пол.
Спаситель не был вампиром, но Лия знала его – Калин, волшебник, чей тёмный плащ позволил ему слиться с толпой.
– К Хранителям принято проявлять почтение, Саннгрид, как бы мы к ним ни относились, – тихо произнёс он, наклоняясь к её уху. – Иначе тебе не место на Луне. Но если ты не в состоянии справиться со своими чувствами – я отведу туда, где помогут.
– Я не сумасшедшая, – прошипела Саннгрид, вырываясь.
– Разве я такое говорил? Я просто предлагаю на время отдохнуть от Луны.
– Не хочу!
– Зря. Но ты в любом случае здесь не останешься. Идём, не будем нарушать покой главы ложи.
Не бросив ни единого взгляда на Лию, Калин поднял меч и повёл Саннгрид к ступенькам. Та не сопротивлялась.
Эмил помолчал и, когда зал вновь наполнился разговорами, скользко улыбнулся:
– Ну что, Лия? Вы с нами?
– С вами, – обречённо кивнула она.
Жестом Эмил позвал её последовать за ним к бару. Там уже стояли два винных бокала – явно не с «Кровавой Мэри». Лия поймала отражение в зеркале за баром. Она, бледная и какая-то полупрозрачная, и Эмил, чёрной тенью нависший над ней.
Вампир выжидающе смотрел на Лию. Она занесла руку – и поняла, что не в силах даже прикоснуться к ножке.
Не буду.
Надо. Будет хуже.
Ничего не может быть хуже.
Давай! Залпом!
Ни за что!
Ноздрей достиг солёный запах. Стекло расплывалось, растекалось по стойке. Поверх краёв за ней неотрывно следили глаза бармена – такие же чёрные прорези, как у Эмила.
Один бокал. И всё кончится. И больше никогда в жизни.
Кошка внутри завозилась, заурчала – запах привлёк её. Чудовище. Зачем ты вообще живёшь, лучше бы ты…
Солоноватый привкус на губах. Оторопело Лия таращилась вглубь пустого бокала с бурыми каплями на стенках.
Зал закружился, темнота захлестнула его до краёв; эхом в ушах отдался звон разбитого стекла. Лия врезалась в перила, едва не покатилась кувырком по лестнице, вылетела на улицу – и задышала, перегнувшись через решётку канала.
Мокрый ветер бросился в лицо. Запах воды привёл в чувство быстрее нашатыря. Казалось, вывернет – но обошлось. С глаз медленно сходила пелена.
Если ты ещё раз, прошипела она кошке. Не смей высовываться, поняла? Вытравлю. Не сумею – попрошу волшебников!
Та молчала.
Позади прозвучали мягкие шаги. Рядом с Лией встал тот мальчишка, что принёс ей записку от Эмила. Теперь ясно, почему он не говорил – не хотел показывать клыков, которые ещё можно было скрыть.
– Простите, Лия, – произнёс он невнятно. – Я знаю, каково вам.
– С чего бы это?
– Меня инициировали всего два года назад, – он перехватил непонимающий взгляд Лии и уточнил: – Это вампирская инициация. Я ведь был человеком. Сказал, что не притронусь к крови, но они заставили.
– Ясно, – выдавила Лия. Хотелось бежать. Останавливала лишь вежливость.
– Мы можем прожить без крови. Она – как для вас алкоголь. Разница в том, что она делает нас сильнее.
– А что вас тогда убивает? – пробормотала она бездумно.
Вампирчик вытаращил глаза и после паузы произнёс:
– Не знаю. Люди считают, что мы бессмертны. А наши избегают говорить об этом.
Неожиданный вопрос и ещё более неожиданный ответ смягчил Лию, и она спросила миролюбиво:
– Как тебя зовут?
– Василе Ивко Сорин Бранеш. Можно просто Васи.
– Дорогой Васи, скажи – Эмилу от меня ещё что-то понадобится? Много у вас традиций?
– Нет, этого достаточно. Теперь между вами связь крови, та, что сильнее любого колдовства. Обоюдная гарантия мира. Вы сами решите, как дальше общаться с ложей.
– То есть если я… как бы это сказать… отложу следующий визит на неопределённый срок, они не будут переживать?
– Вряд ли.
Васи потоптался рядом, но, так и не дождавшись новых вопросов, ушёл. Тотчас же Лия сорвалась и быстрым шагом направилась в противоположную сторону.
Она не знала, который миновала по счёту канал, прежде чем замедлиться. Заставила себя дышать ровно. Сердце уже не гремело отбойным молотком, но комок в горле никуда не делся. Найти бы эту «Серебряную лилию», глотнуть чаю – только не клюквенного; но как отыскать хоть что-то в этом лабиринте?
Лия брела по кромке канала, ничем не огороженного; больше она не разглядывала причудливо слепленные домики – смотрела на позеленевшие камни и на то, как небо качается под ногами. Тяжёлое, осеннее небо в середине лета.
Её не покидало ощущение, что она ввязалась во что-то нехорошее. Нет, вампиры ни при чём. Они – лишь часть этого странного мира, бесконечно далёкого от привычного; но всё ещё была надежда, что это сон или – что она наконец сошла с ума.
Здесь можно творить несусветные вещи. А потом – придётся держать за это ответ. Лии чудились укоризненные глаза Жанны; вина плескалась на дне души, как вода канала.
Видишь, Жанна, где я и кто я теперь? Тут колдовство и чертовщина, а я всем этим заправляю. А вот с тобой я, кажется, больше не увижусь. Мне этого не говорили, но я и так знаю, что мне нет дороги назад. А тебе – дороги сюда.