Чтение онлайн

— Это обожатели Смедли-Фоверингтона, — пробормотала леди Сьюзен, проследив направление взгляда Генриетты. — Именно они, скорее всего, станут хихикать, когда на сцене появится Синтия.

В передней части комнаты возвышалась платформа для декламации стихов. Перед ней стояли полукругом четыре ряда стульев, расставленные с несколькими зазорами для прохода.

Занимая место в первом ряду, Генриетта оглянулась через плечо, уверенная, что заметит Ричарда среди мужчин, стремящихся поскорее покинуть комнату. Он никогда не интересовался поэзией, а если об этом все же заходила речь, мог почитать несколько ужасных стишков. Однако, похоже, мисс Уэверли вовсе не намеревалась спускать его с поводка.

Раскрыв веер, Генриетта поднесла его к лицу, чтобы скрыть улыбку, которая грозила быстро перерасти в неподобающую для леди ухмылку. Ричард подвергнут вполне достойному наказанию. Если бы он вызвался ее сопровождать, она, по крайней мере, предложила бы мероприятие интересное и ему тоже. Но мисс Уэверли слишком эгоистична, ей дела нет до того, любит ее спутник поэзию или нет. Ему отводилась роль преданного обожателя. С которой он, как отметила про себя Генриетта, мысленно усмехнувшись, прекрасно справлялся.

— Здесь не занято?

Очнувшись от задумчивости, Генриетта обнаружила стоящего перед ней лорда Дебена. Он указывал на стул справа от нее.

— Нет, — ответила она, чувствуя, как запылали щеки.

Прошло почти три недели с тех пор, как они последний раз виделись, но из-за того, что она очень часто воскрешала в памяти их последнюю встречу, ей казалось, что все будто вчера случилось. Генриетта не могла смотреть ему в лицо, принимая во внимание собственное распущенное поведение. И все же очень хотелось на него взглянуть. Она так истосковалась по нему, что готова была поглотить целиком. Однако, учитывая то, что они находились на людях, она осмелилась всего лишь время от времени бросать в его сторону мучительные взгляды украдкой, когда он опустился рядом на стул. При этом бедром почти касался ее бедра, она чувствовала исходящее от него тепло. На мгновение она снова очень живо пережила удивительные ощущения, когда эта самая нога оказалась между ее ногами, а он расстегивал корсаж ее платья. Генриетта надеялась лишь, что никто не заметил, как быстро забилось сердце, Неужели и щеки раскраснелись? Судя по ощущениям, так оно и есть. Она принялась энергично обмахиваться веером, надеясь хоть немного остудить жар тела.

— Мое присутствие волнует вас, — заметил он.

— Принимая во внимание то, что все остальные стулья еще не заняты, любой бы задался вопросом, отчего это вы предпочли сесть именно рядом со мной.

— Это же очевидно. — Лорд Дебен положил руку на спинку стула Генриетты и, склоняясь ближе к ней, прошептал на ушко: — Я не могу больше ни секунды находиться вдали от вас. Залечив душевные раны в одиночестве, я понял, что не вынесу дольше разлуки с вами. Поэтому, даже будучи с презрением отвергнут, я снова вернулся к вам.

Его дыхание приятно щекотало, шея томилась от прикосновений его губ.

— Прекратите, — чуть слышно прошипела Генриетта. — Я больше не могу играть в эти игры, — сдавленным голосом добавила она. — Я же говорила вам…

— Однако вы пока не запрещали мне сидеть рядом с вами. Если позволите мне это, уже никогда не сумеете от меня избавиться.

— Будто запрет сможет что-то изменить. Вы просто проигнорировали бы мои слова и заняли соседнее место.

— Верно. А вот вы могли бы встать и уйти, содрогаясь от праведного негодования и браня мою безрассудную смелость. Вместо этого бросаете на меня голодные взгляды украдкой.

Великий боже, она уже успела забыть, как хорошо он умеет читать ее, точно открытую книгу, даже если она при этом не произносит ни слова. Догадался ли он, какие приходится прикладывать невероятные усилия, чтобы держать свое непокорное тело под контролем, когда больше всего на свете хочется вскарабкаться ему на колени и покрыть дорогое лицо поцелуями? При этом не менее сильно хотелось ударить, стирая с его лица издевательское выражение, и закричать, чтобы прекратил мучить ее.

— У меня имеются веские основания оставаться на своем месте, — сухо ответила она. — Но к вам это не имеет отношения.

— Вы стали пользоваться косметикой, — заметил Дебен, — пытаясь сымитировать естественный румянец, которым я так восхищался и которого вы, по всей видимости, лишились. Означает ли это, что вы плохо спите, по ночам? Смею ли надеяться, скучаете по мне?

— Вы можете надеяться на все, что хотите.

— А вот я по вам скучал, — бархатистым голосом признался он. — Я вернулся в город вчера и тут же принялся наводить справки о том, где могу встретить вас сегодня вечером.

— Вот как?

Сердце Генриетты екнуло. Он уже делал так прежде. Разыскивал ее, в то время как она искренне считала, что больше никогда не увидит его. Но она и не подозревала, что на этот раз он поступил так, поскольку она ему действительно небезразлична. Прежде чем скажет что-нибудь глупое и изобличающее себя, нужно выяснить, зачем ему понадобилось поговорить с ней именно сегодня вечером. Очевидно, решил еще раз убедиться, что она отказалась от любых притязаний на него. Эта мысль особенно подавляла, заглушая практически все физические реакции тела. Генриетта убеждала себя, что се догадка верна. В тот вечер он так стремился поскорее выпроводить ее из комнаты, что не научил, как вести себя во время следующих встреч, если таковые будут. Привыкнув к преследованиям со стороны женщин, он, вероятно, захотел получить подтверждение тому, что Генриетта не станет искать выгоды в интимности их последнего вечера. В действительности она не могла понять, как бы ей удалось это сделать, не признавшись кому-то, что она уединялась с лордом Дебеном и позволила ему…

Все физические реакции тут же вернулась. Целиком и полностью.

Она снова принялась усиленно обмахиваться веером дрожащей рукой.

— Признайтесь же, что тоже скучали по мне, — настаивал Дебен. — А потом спросите меня, где я был и чем занимался.

У Генриетты защемило в желудке. Ей очень хотелось узнать, где он был, где провел каждую минуту последних восемнадцати дней, ведь она так мучила себя бессонными ночами, воображая, что он делал и с кем. Она не вынесла бы, если бы он подтвердил ее худшие опасения, поэтому строго заявила:

— Ваши передвижения меня совершенно не касаются, милорд.

— Вот как. — Он отодвинулся от нее и бросил взгляд на программку. — Понимаю.

Убрал руку со спинки стула, смял свою программку, превратив ее в неряшливый бумажный шарик, глядя при этом прямо перед собой и скрежеща зубами. На несколько мгновений между ними воцарилось напряженное молчание. Генриетта не знала, куда себя девать, но не могла нарушить тишину ничего не значащим замечанием. Особенно когда на лице графа застыло дьявольское выражение. Поэтому сидела и наблюдала за ним краешком глаза, не переставая обмахиваться веером. Дебен разгладил программку у себя на колене, после чего начал методично разрывать ее на маленькие полоски.