Чтение онлайн

Философическое настроение мгновенно покинуло Анни. У нее запылали щеки. Она совсем забыла, что практически все в замке Сент-Джеймс знали о ее неприличном поведении на озере. Наверное, она убежала бы в кусты, если бы Чандлер не схватил ее за руку и не повернул лицом к себе.

— Я люблю Рафаэля, — выпалила Анни, хотя совершенно не собиралась это говорить. — Я его люблю.

Чандлер отпустил ее.

— Вижу, — сказал он. — Давно вы его любите?

Анни залилась слезами. Господи, она не плакала так много со времени своих первых одиноких ночей в Академии святой Аспазии, когда всем сердцем поверила, мама и папа решили навсегда сбыть ее с рук.

— С двенадцати лет, — сказала она, заставляя себя держаться храбро, но голос у нее все равно предательски дрожал. — Папа и мама давно дружат с Рафаэлем, хотя, скажу вам, они совсем не были в восторге от его отца, и наверное, они были правы. Он довольно часто приезжал к нам во Францию, иногда с отцом, иногда один. Я всегда его обожала, а в том году почувствовала, что мои чувства к нему никогда не переменятся.

— Девочка превратилась в женщину, — сказал Чандлер.

Наверное, скажи это другой человек, Анни бы с ним не согласилась, но Чандлер не имел в виду ничего плохого. Он не хотел ее обидеть. И ой был прав.

— Да.

Он радостно улыбнулся.

— Наверное, это прекрасно, когда вот так влюбляешься.

Анни на мгновение прикусила губу, а потом покачала головой.

— Не прекрасно, — печально проговорила она. — Ужасно. Рафаэль привез с собой леди Джорджиану и сделал ей предложение в нашем саду. Они были помолвлены с детства, поэтому предложение было простой формальностью, но я все равно пережила это как самый страшный удар в моей жизни.

Чандлер взял ее руку в свои и погладил. На его лице она читала самое искреннее сочувствие.

— Бедняжка Анни. Вы подслушивали.

Анни неожиданно для себя рассмеялась, удивляя этим и себя, и Чандлера, ведь слезы все еще текли у нее по щекам.

— Точно. Я сидела на дереве и, знаете, прежде чем Джорджиана сказала «да» или «нет», свалилась прямо им на головы. Ну, не на головы, а в ноги. Мне было ужасно себя жалко.

Чандлер коротко хохотнул, представив эту картину. Но, тем не менее, он не забыл подать Анни ту самую салфетку, которую она несколько минут назад аккуратно сложила.

— Вы ушиблись?

Анни вытерла глаза, тяжело вздохнула и, улыбаясь, взглянула на своего нового друга.

— О да. Не представляете, что было с моей гордостью, а уж с сердцем — и говорить нечего.

Он изогнул бровь, всматриваясь в нее с доброй усмешкой и таким пониманием, которого она от него не ожидала, хотя с первой встречи признала в нем умного человека.

— Но кости-то остались целы?

— Все до единой.

— Рафаэль знает, что он разбил вам сердце?

Анни покачала головой.

— Не думаю. А вот Джорджиана знала. Никогда не забуду, какой она была со мной ласковой и доброй. Мамы и папы в тот день не было дома, так что пришлось леди Джорджиане повозиться с моими ушибами и царапинами. Она сказала мне, что когда я вырасту, я тоже найду своего возлюбленного.

Чандлер вздохнул.

— Ах, Джорджиана. Замечательная женщина и очень хорошая… слишком хорошая для нашего мира, я думаю. В нашем кругу было так трогательно встретить искреннюю любовь.

Наступил удобный момент для Анни развеять кое-какие сомнения, и она решила его использовать.

— Они редко случаются? Я имею в виду браки по любви.

По светло-карим глазам Чандлера нетрудно было понять, что Анни не очень искусно скрыла свое беспокойство. Он улыбнулся ей, но выражение его лица было печальным.

— Вы хотите знать, Анни Треваррен, люблю ли я принцессу Федру?

Анни выпрямилась, стараясь делать вид, будто не у нее пылают щеки.

— Да, хочу. Вы любите?

Чандлер потер глаза и вздохнул.

— По какому праву вы задаете мне этот вопрос? — с любопытством переспросил он, но не рассердился.

— Федра — моя лучшая подруга. Мы всем с ней делимся.

Не всем, услышала она голос в своей голове. Ты не сказала Федре, что на самом деле случилось между тобой и Рафаэлем, да и у нее появилась от тебя тайна. Ты сама видела, как вчера сверкали ее глаза. Помнишь?

— Понятно. Что ж, вы мне рассказали о своем падении с дерева после того, как Рафаэль сделал предложение Джорджиане, и будет только честно, если я отвечу вам так же искренне. Нет, мисс Треваррен, я не люблю Федру в том смысле, который вы имеете в виду. У меня не было ни времени, ни возможности развить в себе такое чувство.

Анни была разочарована.

— Но вы так смотрели на нее, когда вышли тогда из кареты… Так целовали ей руку…

Чандлер хмыкнул и запустил руку в волосы.

— Ах, Анни, какая же вы фантазерка! Впрочем, возможно, я такна нее смотрел. В конце концов, Федра… Федра на редкость прелестна. Наши семьи уже много столетий…

— И все? — крикнула Анни, вскакивая на ноги.

Чандлер тоже встал и теперь смотрел на нее с искренним сожалением.

— Нет, — сказал он. — Когда я увидел взрослую Федру, я подумал, что в один прекрасный день, если мы оба постараемся, то, возможно, полюбим друг друга. И я был счастлив тогда.

Анни открыла было рот, чтобы что-то сказать, но поняла, что сказать ей, в сущности, нечего, и она закрыла его.

Чандлер легко положил руки ей на плечи, наверное, так сделал бы брат, если бы он был у Анни.

— На самом деле лет ничего удивительного в вашем представлении о любви, — хрипло проговорил он. — В конце концов, вы совсем молодая девушка и всю жизнь прожили под крылышком… Откуда вам знать, что такое счастье очень редко случается? Но, увы, мне придется вас разочаровать горькой правдой. — Он набрал полную грудь воздуха. — Анни, прелестная Анни, большинство из нас ни разу в жизни не встречается ни с чем подобным. Нам приходится довольствоваться менее высокими чувствами, которые, кстати, тоже вполне могут осчастливить человека.