Чтение онлайн

Кэтлин пожала ей руку и прошептала:

— Я буду в часовне, мисс.

И быстро вышла.

Анни проглотила комок в горле, пытаясь что-то прочитать по лицу Рафаэля. Если бы она и Федра не ослушались его и не убежали тайком на рыночную площадь, то, вполне возможно, никакого суда вообще не было бы. Анни чувствовала себя виноватой, хотя расправа на площади совершенно не зависела от их присутствия там. Но Ковингтон и остальные наверняка избежали бы наказания.

Наконец Рафаэль встал прямо перед ней. Анни хотелось прикоснуться к нему, но она удержалась и молча ждала, что он скажет.

— Ковингтон и большинство остальных будут сидеть в заключении шесть месяцев или пока мятежники не возьмут замок, если это случится раньше, — мрачно сообщил он. — Мэтленд за убийство студента приговорен к повешению.

Анни зажмурилась, чтобы прогнать возникшую в ее воображении картину, но это не помогло. Ей ясно представился раскачивающийся на виселице Мэтленд. Самое ужасное, что Рафаэля, возможно, ждала такая же участь.

Они с Рафаэлем ни разу не говорили о том, как он относится к смертной казни, но она предполагала, что он не принадлежит к числу ее сторонников.

— Вы разрешите им его повесить?

Рафаэль провел рукой по встрепанным волосам, и Анни неожиданно пришло на ум, что принцу надо бы постричься, если он собирается почтить своим присутствием свадьбу сестры.

— У меня нет выбора, — ответил он. — Так решил народ, и они доведут дело до конца.

Анни вновь захотелось прикоснуться к принцу, но теперь она не стала удерживать себя и нежно погладила ладошкой его щеку.

— Это все по моей вине, — прошептала она. — Похоже на кошмарный сон.

Он печально улыбнулся и поцеловал ее ладонь, отчего хорошо знакомый трепет промчался по телу.

— Это пройдет, Анни. — Он отступил на шаг и со странным выражением в глазах осмотрел ее простое платье. — Уверен, ты в душе крестьянка, несмотря на деньги и положение, которые сопутствуют имени Треварренов.

Анни то ли засмеялась, то ли вспыхнула в ответ. Ей хотелось броситься в его объятия, уговорить его забыть о Бавии и уехать вместе с ней. Но она знала, что он не послушает ее, сколько бы она ни просила.

— Да, — тихо проговорила она. — Полагаю, все американцы в душе крестьяне, есть у них деньги или нет.

Рафаэль взял ее за руку, и они вышли на солнечный двор, где сверкал алмазными брызгами фонтан. Они сели на знакомую скамейку, и забыли о солдатах, гостях и деловито снующих слугах.

— Я хотел бы спросить тебя о лихорадке… — сказал Рафаэль.

Анни, не дослушав, стала уверять его, что она вне опасности, но он нетерпеливо поднял руку, чтобы остановить ее.

— Я прекрасно знаю, что напрасно просить тебя держаться подальше от деревни, — довольно добродушно продолжил он. — Нет, мне надо знать, как ты оцениваешь положение.

Анни ощутила прилив гордости, зная, как редко мужчины интересуются женской «оценкой» чего-либо, и тщательно перебрала в уме все ей известное, прежде чем ответить.

— Лихорадка, мне кажется, не опасна. Люди быстро заболевают, но и быстро выздоравливают. Меня больше тревожат санитарные условия в деревне. Там открытые сточные ямы, и это может привести к более серьезной эпидемии.

Рафаэль слушал ее не менее внимательно, чем мистера Барретта или других своих советников, и Анни была глубоко этим тронута. Она верила, что он любит ее, хотя пока сам этого не понимает. И он почти всегда выказывал ей свое большое уважение, которое было больше, чем простая вежливость, и Анни от души этому радовалась.

— Пусть мужчины накидают в ямы щелока и построят временные туалеты в стороне от деревни, — посоветовал он и улыбнулся, щурясь на ярком солнце. — В старые времена, — сообщил он, — эти сооружения были за рвом.

Анни вздрогнула, но его улыбка показалась ей такой слабой и беззащитной, что она поспешила улыбнуться ему в ответ.

— Может быть, здесь еще и крокодилы охраняли замок, как в старых сказках?

Рафаэль нарочито пожал плечами.

— В такой воде? Даже морские чудовища не смогли бы в ней выжить, принцесса.

Сидеть на солнышке рядом с Рафаэлем и болтать всякие глупости было так приятно, что у Анни защемило сердце. Она знала, что навсегда сохранит память об этих минутах отдыха так же, как о минутах страсти.

На глаза ей набежали слезы, но она продолжала улыбаться.

— В этом замке кажется, будто попала в далекое прошлое или в сказку о средневековом трубадуре. То, что случилось с нами, не могло быть больше нигде на земле.

Рафаэль взял ее за руку, почти робко взял, как будто не касался этими же пальцами ее самых потаенных местечек и не приводил ее в неистовство своими ласками.

— В том-то все и дело, — печально проговорил он. — Время королей и замков закончилось. Мир меняется, Анни, и ни ты, ни я даже не представляем, что будет дальше. Для Бавии нет места в современном мире.

Анни захлестнула волна любви. Рафаэль прав — прогресс был неизбежен. И все-таки Анни не хотелось мира без замков и королей… и принцев.

— Это несправедливо, — произнесла она наконец дрожащим голосом. — Есть и драконы. И злые рыцари. Просто они теперь выглядят по-другому.

Рафаэль улыбнулся и поцеловал ее в кончик носа. Однако и от этого невинного прикосновения в Анни вновь поднялся вихрь непокорной рассудку страсти.

— Вот настоящие принцессы и вправду есть, — возразил Рафаэль. — Некоторые одеваются как служанки и ухаживает за больными крестьянами, но у них по-настоящему благородные сердца.

Увы, колдовство продолжалось недолго.

В замке послышались возбужденные крики, потом скрип колес, стук копыт по каменной мостовой, звон оружия, как на военном учении. Когда Эдмунд Барретт выскочил во двор, Рафаэль уже был на ногах.

— Что случилось?

— Батальон мятежников, ваше высочество, в открытую скачет по приморской дороге!