Чтение онлайн

И в имперской канцелярии все почти так и случилось. Пантюшин, по совету Рафи, сразу же «зашел с козырей». В присутствии директора канцелярии, двух его заместителей и братьев Брокарь сначала упомянул цесаревича, а потом и самого императора.

– … Господа, прошу обратить внимание на то, что в день пасхального торжества во дворце именно мой клиент, Рафаэль Станиславович Мирский, первым преподнёс Его высочеству цесаревичу Алексею и Его императорскому Величеству Александру Николаевичу настольную игру, именуемую «Монополией». Подарок монаршими особами был воспринят с высочайшим одобрением. Присутствующие на торжестве гости тоже обратили внимание на игру и высказали заинтересованность в ее приобретении. И кто после такого фурора решится добровольно распрощаться со своими патентами?

Слушая все это, Рафи одобрительно кивал. Адвокат говорил все совершенно правильно. Все разложил по полочкам, расставил нужные акценты. Сейчас еще про утонувшего Сивоху упомянет, и получится полный расклад.

– К тому же, господа, не кажется ли вам очень странной смерть господина Сивохи? Он, не старый еще мужчина, продав привилегии, получил на руки очень внушительную сумму денег, и вдруг тонет, - Пантюшин мастерски играл голосом, выделяя одно и игнорирую другое.
– Сразу же возникает подозрение о странной своевременности такой смерти…

Закончив вступительную речь, адвокат сел рядом с Рафи. Теперь служащие имперской канцелярии должны были сказать свое слово, а уж потом могли ответить и братья Брокарь.

Директор канцелярии, тучный дядька в мундире действительного тайного советника, с каменным лицом оглядел всех присутствующих. После кивнул одному из своих заместителей, поручая первым высказаться ему.

– Господа, - заговорил тот надтреснутым козлиным и очень противным голоском. Честно говоря, и вид у него был соответствующий: худой старик с седыми, тщательно зачесанными назад волосами, нос самым натуральным крючком, во рту редкие желтые зубы.
– Имперская канцелярия - есть особливое присутственное место, призванное защищать имперские законы. Засим наша святая обязанность неотступно следовать букве Полного собрания имперских законов, подписанных Его императорским величеством Александром Николаевичем.

В этот момент старик бросил благоговейный взгляд на огромный портрет монарха, висевший на противоположной стене кабинета. Выждав внушительную паузу, продолжил:

– Господами Брокарь были представлены, оформленные в строгом соответствие с установленными правилами, следующие документы: привилегии на гербовой бумаге в двух экземплярах…

Заместитель председателя вытащил из папки и показал всем присутствующим два плотных листа бумаги с золотыми вензелями. Следом достал из портфеля еще пару листов с большими двухглавыми орлами на лицевой стороне.

– … Договор купли продажи привилегий, заключенный между господами Брокарь и господином Сивохой… Соответственно, в двух экземплярах.

Рядом с обоими экземплярами договоров лег небольшой листочек, написанный от руки.

– Расписка от господина Сивохи о получении денег…

Гора бумаг и документов росла, с каждой минутой становясь все более и более внушительной. Одновременно куда-то испарялся и уверенный настрой Рафи. Ему все больше и больше казалось, что он уперся в бетонную стену и монотонно бьется в нее головой.

– … Вот выписка с единого банковского счета господ Брокарь о снятии со счета указанной в договоре купли-продажи суммы, - между тем продолжал крючкотвор из имперской канцелярии. Вообще, нарастало убеждение, что в его портфеле на любой вопрос найдется своя бумажка с гербом и нужной подписью. – Основываясь на представленных документах, господин председатель, могу сказать, что испытываю искреннее недоумение по поводу сегодняшнего собрания. Господа Брокарь представили все необходимые документы, которые подтверждают их добросовестное приобретение и последующее владение оными привилегиями в полном соответствие с настоящими имперскими законами.

Закончив, он снова бросил взгляд на портрет действующего императора. После коротко поклонился своему руководителю и сел на свое место.

– Итак, господа, - взял слово председатель имперской канцелярии. Голос у него был внушительный, важный, собственно, в полном соответствие с его внешним видом. – Я совершенно не наблюдаю причины возникшего спора. Судя по представленным документам, господа Брокарь являются добросовестными благоприобретателями…

Примерно через час, когда заседание имперской канцелярии, завершилось, Рафи со стряпчим медленно вышли в приемную и устало опустились в глубокий кожаный диван. Сил и желания куда-то идти просто не было. Ощущение было таким, словно их пропустили через выжималку для мокрого белья.

– Я же говорил, Рафаюль Станиславович, - укоризненно пробормотал Пантюшин, вытирая пот со лба. – Лишь потеряли время и нервы.

– Что это за комедия такая? – Рафи старался глубоко дышать, чтобы хоть немного успокоиться. – Как в театре, б…ь. Они же совсем нас не слышали. Только тыкали и тыкали носом в свои бумажки. Какие к черту бумажки, если они Сивоху грохнули?

Последнее у него получилось чуть громче, чем следовало. Пантюшин тут же приложил указательный палец ко рту.

– Рафаэль…

Мужчина скосил глаза куда-то вправо.

– Поглядите на дверь…

Рафи поднял взгляд на роскошную лакированную дверь кабинета председателя имперской канцелярии, где красовалась внушительная табличка.

– Брокарь И.К., - медленно по буквам прочитал парень и добавил.
– Б…ь! Вы же, суки, меня со всех сторон обложили! Одни развели, как лоха ушастого. Другие в галимые шестерки записали. Войны захотели? Я же вас...

***

Адвокатская контора

Пантюшин внимательно наблюдал за своим клиентом, причем старался это делать не в лоб, а словно бы исподволь. После возвращения из имперской палаты тот уже около получаса молча сидел у окна, не делая ни попутки встать или завести разговор. Стряпчий, чувствуя подавленное состояние парня, тоже помалкивал. К чему бередить душу ненужными вопросами. Был предельно ясно, что у дело о привилегиях им не выиграть. На это нет ни малейшей надежды. У их противника слишком серьезный покровитель - целый действительный тайный советник, глава имперской канцелярии, фигура очень высокого полета, с которой в суде не пободаешься.