Чтение онлайн

– Джио! – выдохнула она.

Руки его проникли между ее бедер – пальцы ласкали нежную влажную плоть, и он что-то сказал на итальянском языке, но она была в таком одурманенном состоянии, что не смогла ничего понять.

Не потому ли, что ноги ее были закинуты ему на спину, а бедра призывно прижаты к нему, все горькие слова, которые они сказали друг другу, оказались забыты? Что это – обычный сексуальный голод, который долго не был удовлетворен, или причина в Джованни, который не покидал ее мыслей все эти долгие годы, хотя она очень старалась забыть о нем?

Это мужчина, которого она любила.

И все еще любит?

– Нет! – прошептала она.

Джованни замер.

– Н-е-ет? – протянул он недоверчиво.

– Да, – выдохнула она и коснулась губами его плеча, запустив руку в его густые черные волосы. – Я хотела сказать… да.

Ее неясные возбужденные восклицания заставили его отпрянуть назад. Чтобы показать ей, что у него вся власть, а не у нее. Чтобы доказать себе, что он может заставить ее умолять о любви, когда сам он в силах сдержать свой страстный порыв.

Но она коснулась губами ямки на его шее, как делала всегда, и этот незначительный жест вернул его в то время, когда она олицетворяла все его надежды и мечты о счастливом будущем. В следующую секунду Джованни показалось, что она разорвала его грудь и смотрит, как бьется его кровоточащее сердце.

С бешенством он вошел в нее, яростнее и глубже, чем делал это с любой женщиной раньше, стараясь забыть, что он женат на ней и что когда-то она значила для него больше, чем значит сейчас. Она для тебя ничто, сказал он себе жестко и закрыл глаза, чтобы ее не видеть.

– Джованни…

– Что? – прорычал он.

Пальцы Алексы вцепились в его плечи, а он совершал яростные толчки, будто стараясь пронзить ее сердце, продвигаясь к восхитительному завершению. Но, чувствуя все возрастающее возбуждение, краешком сознания она отметила, что он больше не целует ее.

Лицо его было маской, склонившейся над ней, закрытые глаза не смотрели на нее, а тело двигалось с такой размеренностью, что все его действия показались ей механическими.

Он не занимался с ней любовью – он совершал с ней половой акт. Физически удовлетворяющий, но холодный секс.

Она почувствовала, как из груди у нее готов вырваться протестующий крик, но было уже поздно. Ее захлестнула волна наслаждения – тело задрожало в его руках.

И все же в этот сладостный момент, готовый взорваться от возбуждения, Джованни не мог избавиться от мысли, что это не просто секс. Он не однажды желал Алексу так, что у него отнималось дыхание, но сейчас его не оставляла мысль о том, что его ребенок был выношен в ее лоне. Часть его выросла внутри нее.

Неожиданно эмоции переполнили его, и сдавленный крик сорвался с губ. Ему показалась, что взорвался мир. Словно он мог умереть на самом пике своего взлета – и смерть показалась бы ему бесподобной и совершенной.

Он собирался после этого отодвинуться в сторону и немного поспать, пока желание вновь не вернется к нему, и тогда он бы снова овладел ею без всяких посторонних мыслей. Но этого не произошло. Джованни лежал на ней и не мог пошевелиться, он все еще находился внутри нее, его темные кудри лежали на ее груди, и он чувствовал, как постепенно затухают блаженные конвульсии.

– Джио? – спросила Алекса, удивляясь тому, что он не шевелится.

Но единственное вымолвленное ею слово не было услышано, и она удивленно заморгала. Джованни уже спал.

Алекса провела беспокойную ночь со спящим рядом Джованни – простыни смялись под его смуглым телом, рука расслабленно лежала на ее талии.

Она лежала тихо – их обнаженные тела слегка касались друг друга, разорванная ночная рубашка валялась на полу – и думала о том, что поведение ее было ужасающе предсказуемым.

Ее ни к чему не принуждали. Ведь он не бросился на нее, не сминал в объятиях, как сделал это давно, в ее маленьком домике, когда хотел продемонстрировать ей весь репертуар своего сексуального искусства. Он просто появился перед ее кроватью и позволил набедренной повязке упасть на пол – подобно дешевому стриптизеру. А она позволила ему погладить свой подбородок и дотронуться до своей груди, и тем самым он буквально поставил ее на колени и заставил умолять заняться с ней любовью. Любовью?

Если бы она не рисковала разбудить его, то иронически рассмеялась бы.

В неудобной позе, боясь пошевелиться, Алекса уставилась на потолок, на котором поблескивали хрустальные люстры, переливаясь в лунном свете. Ночь постепенно перетекала вдень. Что она сделала?

Скомпрометировала себя полностью, вот что. Секс без любви с мужчиной, который не скрывал, что презирает ее, и не скрывал своего взгляда на женщин и их место в жизни. Он обвинял ее в отсутствии добродетели, что она горячо отрицала, а теперь своим поведением подтвердила, что он прав.

Она не глупа. И знает, чего он хочет – того, чего, при всем своем богатстве, не может купить: своего сына. И если он начнет судебное дело, то как обрисует ее своему умнику-адвокату? Распутница? Шлюха? Путана, как говорят в Италии? В конце концов она уснула в самое неподходящее время – перед рассветом, и тем самым полностью разрушила свои планы: тихонько выбраться из кровати, принять душ, одеться и пойти будить Паоло, чтобы он ни в коем случае не увидел, что…

– Папа! Что ты здесь делаешь, папа?

Восторженный голосок Паоло разрушил сонное облако, окутавшее Алексу, и она открыла глаза. Джованни благосклонно улыбнулся и, расслабленно лежа в кровати, протянул руки к своему сыну, который бросился к нему стремительно, как крошечный паровоз.

– Просыпаюсь.

Паоло недоуменно уставился на него.

– Ты всегда теперь будешь спать с мамой?

Черные глаза посмотрели поверх головы Паоло в направлении Алексы, взгляд их был настороженным, подозрительным. Прошедшая ночь потрясла его. Он испытал неожиданные для себя чувства. Головокружительные и не совсем реальные. Голос его стал жестким.