Чтение онлайн

— Что вы имеете в виду?

— Да ведь весь шум из-за этого!

— Какой шум?

— Они намерены вынести все это сегодня на заседание факультета. И главный вопрос — откуда яичники? Неужели вы не знаете, какие ходят слухи?

— Меня слухи не интересуют, — сказал Деон с не слишком убедительным пренебрежением.

Барри усмехнулся.

— А не мешало бы. Вы могли бы услышать кое-что небезынтересное для себя. — Он помолчал и вдруг спросил резко: — А вы знали, что сегодня собирают факультет?

— Да, — сказал он. И это было не совсем ложью. Как всегда, Дженни положила извещение и повестку дня ему на стол в начале недели, и, как всегда, он смял их и бросил в корзину для бумаг.

— Вы придете?

— Не знаю. Я еще не решил.

— Нет, приходите. Возглавить атаку собирается ваш шеф.

— Шеф?

— Старик Снаймен. Он потребовал специального обсуждения по этому вопросу, как по делу, представляющему особую важность для всего факультета.

— Ах, так!

Да, об этом следовало подумать.

— Вы этого не знали?

— Нет.

— Ходят слухи, что он жаждет расправиться именно с вами. Но ведь этого не может быть. Ведь так? — Голос стал умоляющим. — Он же ничего не знает?

— Это исключено.

— Так вы придете?

— Я еще не решил.

— Пожалуйста, Деон, не упоминайте мое имя.

— Не упомяну.

— Я не могу просить вас поклясться, но вы знаете, чем это обернется для меня. Ведь вы понимаете? Моя практика полетит к черту, а мне понадобилось полжизни, чтобы ее создать, у меня сын в университете… Лишь слово, одно слово… и мне останется только захудалая амбулатория где-нибудь у черта на рогах. И вы же уверяли меня…

Это хныканье начало раздражать Деона.

— Послушайте, я же сказал, что от меня никто ничего не узнает. Вам этого мало?

— А что, если они пустят в ход нажим? — В голосе опять зазвучал страх.

— Да перестаньте же!

В трубке воцарилось обиженное молчание.

— Барри, я обычно держу свои обещания. И потом, даже о моем участии не станет известно. Профессор Дэвидс — единственный, кто знает о нем, а он будет молчать.

— Это цветной-то? — скептически спросил Барри.

— Да, цветной! — отрезал Деон. — И позвольте мне сказать вам кое-что еще, друг мой. По сравнению с этим цветным вы просто дерьмо.

Секунду он с угрюмым удовольствием слушал вопли негодования на том конце провода.

— До свидания, Барри, — сказал он негромко и положил трубку.

И тут же понял, что разделаться с этой историей так же просто и окончательно ему не удастся.

Снаймен.

Да, об этом надо подумать. Неужели этот насмерть перепуганный ублюдок не ошибается и старик что-то разведал? Как он сказал в тот день, когда они окончательно разругались? «У меня есть свои источники информации».

Деон сидел неподвижно, откинув голову, точно вслушивался в тишину, и, прижав палец к губам, будто говорил себе: «Т-с-с!»

Снаймен охотится на него. И это его оружие? Что он слышал? Что он знает? О чем догадывается?

Собрания обычно назначаются на середину дня. Время еще есть. Но прежде надо решить, идти ли ему. Благоразумно ли это? Ведь стоит ему рассердиться, он не смолчит. Но будет ли это наиболее полезным для Филиппа? Ведь он твердо решил остаться за кулисами. Добьется он чего-нибудь, если открыто ринется в бой?

Сухие словопрения на таких собраниях всегда ему претили, и если он придет сегодня… Он представил себе удивленные взгляды членов факультета, постоянно их посещающих. Многозначительный взгляд Снаймена. Двусмысленные вопросы. Поспешные выводы.

«Здравствуйте, Деон. Каким это ветром?»

«Здравствуйте, Деон. Решили посмотреть представление?»

«У вас встревоженный вид, Деон».

«Ваш приятель немного зарвался, Деон».

«Здравствуйте, Деон. Вы здесь зачем? Как представитель защиты?»

Защиты…

Черт с ними. Он будет защищать Филиппа. Он потребует слова, объяснит высокую научную цель этих исследований. Объяснит свою роль в них и причины своего участия. Он ошеломит их узкие законопослушные умишки. Он не оставит камня на камне от их аргументов, повергнет в прах их доктрины, призванные служить существующему порядку вещей.

А потом? Что потом?

Что он будет делать среди развалин своей карьеры?

Ведь они не позволят, не смогут позволить, чтобы он остался безнаказанным.

Он закрыл глаза. Вокруг ревела тишина.

И тут пришло решение.

Там будет Глив.

Он с облегчением ухватился за эту мысль. Там будет Глив. Глив возглавляет эту кафедру. Он ответствен за это. Он все объяснит. Он генетик. Уж он знает ответы на все вопросы.

Но я должен поговорить с Филиппом. Предостеречь его. Сказать, что он может рассчитывать на меня до конца, но предупредить, что меня не следует открыто втягивать в это дело.

Он снова набрал номер. И услышал длинные гудки. Он слушал их, пока ему не стало казаться, что гудит у него в висках, что это просто эхо бесконечной пустоты в его душе.

Деон свернул с шоссе в узкую, обсаженную деревьями аллею, в конце которой среди высоких стволов виднелись греческие колонны.

Филипп приехал раньше и уже ждал — Деон издали заметил у входа в мемориал его кремовый «фольксваген». Услышав шуршание шин по гравию, Филипп оглянулся и, улыбаясь, вылез из своего автомобиля.

Утром, разговаривая по телефону, они решили, что показываться вместе на людях было бы неразумно, и потому назначили для встречи это место — в стороне от клиники и в то же время не слишком удаленное.