Чтение онлайн

Но она не хотела признавать, что, возможно, обрекает его на поражение и гибель. Вместо этого она посулила ему множество богатых наград за победы, которые он непременно одержит, в чем, судя по её словам, она ни капли не сомневалась, обещала вернуться так быстро, как только сможет, и в сопровождении лучших своих людей отбыла на юг.

Под сланцево–серым небом Серые Лучники — или то, что от них осталось — укладывали тела товарищей на погребальный костер. Не в их обычае было сжигать останки своих павших, но за годы, проведенные в Тэе, они приучились не зарывать их в землю, даже если причиной смерти их соратников не являлись вампиры или подобные им твари. Учитывая, насколько в этих краях была распространена некромантия, существовали немалые шансы, что трупы выберутся наружу и набросятся на своих бывших товарищей

— Проклятье, — прошептал Дарвин Редфокс, — мы даже не можем исполнить волю наших мертвых и с соответствующими почестями отослать их ко Крушителю Врагов.

Курносая и более высокая, чем он, с каштановыми волосами, заплетенными в косу, Люрин Пайнхилл являлась одновременно и его помощницей, и возлюбленной, хотя обычно она не позволяла интимной стороне их взаимоотношений проявляться на людях. Однако сейчас она украдкой сжала его руку.

— Темпус все равно примет их.

— Надеюсь на это, — факел упал на облитые маслом дрова, и пламя взметнулось вверх. — И нас, когда придет наш черед, тоже.

— Это будет нескоро. Болезнь идет на спад, за прошедшие несколько дней заразился лишь Эвендур. Думаю, больше жертв не будет.

— Надеюсь, — повторил Дарвин. Чтобы отбить Нотос, самый губительный город в северном Лапендраре, отряду наемников пришлось уничтожить гарнизон, состоявший из некромантов и ужасающих воинов. Учитывая проблемы с магией, Серым Лучникам это удалось, но позже в их рядах начался мор, причиной которого, возможно, стал близкий контакт с нежитью.

— Думаю, ты устал, — произнесла Люрин.

— Так и есть. Устал сражаться с гулями и призраками и работать на тех, кто якшается с демонами и в открытую презирает всех, кто родился не в Тэе и не принадлежит к мулан.

— Хочешь поискать работу где–нибудь ещё? Уверена, на Фаэруне идут и другие войны.

— Неплохо бы, но как нам отсюда выбраться? Учитывая пожары голубого пламени и землетрясения, и по земле–то достаточно непросто передвигаться. Представляешь, насколько опасным может оказаться путешествие по морю? Нет, мы здесь застряли, — воин сплюнул. — Поговаривают, что это конец света. Если так, то разницы тем более нет.

— Когда похороны закончатся, приходи в мою палатку. Я знаю, как поднять тебе настроение.

Но шанса ей так и не представилось. Когда пламя окончательно поглотило тела, а отрядный священник завершил последнюю молитву, к Дарвину подошли несколько человек. Должно быть, они тоже шепотом переговаривались во время похоронного обряда.

— Капитан, — произнес Косой Элтас. — Сэр. Не хочу вас беспокоить, но деньги не пришли и сегодня.

— Знаю, — сказал Дарвин. Его заверили, что их плата будет отсылаться на север, но уже десять дней о ней не было ни слуху, ни духу.

— Вы знаете, что мы не трусы и не привыкли уклоняться от опасностей. Мы следовали за вами через все девять кругов Ада. Но, если совет зулкиров не собирается нам платить, в чем же смысл?

Дарвин попытался найти нужные слова, чтобы убедить своих людей запастись терпением, но тут в его голове что–то переключилось. Его терпению тоже пришел конец.

— К счастью, есть простой выход, — произнес он. — Вытрясите плату из горожан.

Люрин повернулась к нему, сузив карие глаза.

— Ты уверен, что это разумно? Судя по всему, мы окажемся не первыми, кто это сделал.

— Значит, горожанам уже не привыкать.

— Не думаю, что нам стоит так с ними обращаться. Зулкиры хотят Лапендрар…

— Ничего такого. Мы просто возьмем законную плату за освобождение города от нежити. И хватит болтовни! Начинай организовывать поборы.

Она поджала губы.

— Да, сэр.

Он почувствовал укол вины за то, что сорвался на неё, но Дарвин был не из тех, кто привык извиняться, и поэтому он ничего ей не сказал. Промолчал он и позже этой ночью, когда бунт уже был в самом разгаре, а один из бюргеров сломал ей руку дубиной.

На теле мертвого грифона оставалось совсем немного плоти, не говоря уже о перьях. И все же, взмахивая крыльями, кости которых стучали друг о друга, он мчался по воздуху, ибо такова была противоестественная природа нежити.

Барерис не был некромантом, но за прошедшие годы его бардовские способности усилились, а нрав стал гораздо мрачнее, и со временем он обнаружил, что его музыка способна поднимать мертвых. Он воспользовался этим талантом в крепости Ксингакса, ведь живых грифонов на всех не хватало. На анимированном им трупе, пристегнутая ремнями к костям, сидела и Таммит, которую от солнечных лучей защищал черный плащ.

Сквозь сгущавшийся сумрак бард вглядывался в расстилавшуюся перед ним равнину Пиарадоса. Скоро им придется спуститься и разбить лагерь, и Таммит проснется. При мысли о том, что вскоре он снова увидит её и прикоснется к ней, Барерис улыбнулся. Его горло закололо.

И тут он заметил внизу рассекавшее землю глубокое и узкое ущелье. На дальнем краю его столпились легионеры. На их знаменах красовались изображения символа совета, восьмиконечной алой звезды, и Черной Руки Бэйна.

Скорее всего, это были войска Димона, которые направлялись на север и оказались неприятно удивлены, наткнувшись на преградившую им путь расселину.

Очевидно, до утра они с места не двинутся. Барерис подумал, что ему и его людям найдется местечко в их лагере. Усилив голос магией, он крикнул им, что они были людьми Нимии Фокар. Затем он подул в трубу, чтобы передать это же сообщение.

Тем временем его питомец–нежить уже летел над прорезавшей землю трещиной. Когда он оказался прямо над ней, у барда перехватило дыхание.

Из глубин её карабкалось огромное чудовище с множеством щупалец, по всей длине которых располагались круглые присоски, которые попеременно то сжимались, то разжимались. Вокруг его тела плясали языки голубого пламени. Его конечности неглубоко погружались в стены, проходя через камень, словно нож сквозь масло.