Чтение онлайн

– Что еще за кликухи? Что это такое?

– Вы что, с Луны свалились?

Этот вопрос поверг Спрутса в бешенство. Он покраснел как рак и прошипел:

– Сейчас ты у меня сам кое-куда свалишься.

– Ой, не надо ему про Луну,- забеспокоился Незнайка,- это всегда плохо кончается.

Вертлявый тут же исчез за спинами других заключенных.

Тогда вперед выступил другой, плотненький и низенький. Он очень походил на Пончика, скорее всего он и был Пончиком, только кисти его рук, мирно сложенные на животе, были украшены замысловатыми рисунками. Среди заключенных он явно пользовался уважением. Выглядел он поспокойнее предыдущего, однако речь его была не менее загадочна:

– Какая ходка, зефирные вы мои?

Незнайка, смутно догадываясь, что от них хотят, сказал:- Вторая.

– По каким статьям?

– Мы не журналисты...- начал было Спрутс, но Незнайка перебил его:

– Я, кажется, знаю, что он имеет в виду. В суде, когда нас обвиняли, была такая книжка, в которой каждое преступление описывается в отдельной статье. И про наказание там же. Ну помнишь, я из нее зачитывал судье насчет того, что мы имеем право...

– Лучше бы ты ее не читал!- поморщился Спрутс, вспомнив как взбеленился судья от упоминания Незнайкой своих прав.

– Короче- продолжал Незнайка,- нас сюда упекли за сопротивление властям при аресте в форме недоумения, за призывы к свержению конституционного строя неконституционными методами в форме хмыканья и зевков, еще за глумление над судом в форме идиотских вопросов...

– Понятно, понятно- прервал его пончикообразный заключенный.- Под политиков, значит, косите? Зря вы это, зря, бублички мои дырявенькие. У нас троцкистов-вредителей, бухаринцев и зиновьевцев34) не очень-то любят. И права тут качать не надо. В нашей стране если сажают, значит, за дело. А первая ходка за что была?

– Ну в общем-то глупо все получилось. Я поел в ресторане, сказал официанту: "Спасибо, дорогой друг", а он мне в ответ: "А деньги, дорогой друг?", а я: "Какие такие деньги, дорогой друг?", а он мне...

Тут все заключенные захохотали и захлопали Незнайку по плечам.

А один сказал:- Да я же видел этих супчиков! Они недавно при мне в ресторане не расплатились! Такое представление устроили, мы просто все животики надорвали со смеху! А потом еще из милиции сбежали! Менту мозги задурили! Сказали, что они с Луны! Умора!

Другой коротышка добавил:

– А после этого они пятнадцать гопников покоцали в подъезде.

Голыми руками. Что скажешь, Буба?

Пончик, к которому были адресованы эти слова, ответил:- А ну-ка кыш все отсюда, мне с ними потолковать надо с глазу на глаз.

Заключенные разошлись, а пончикообразный Буба снова обратился к путешественникам:

– По повадкам вы вроде фраера. Но не фраера.35) Ладно, будете подо мной, раз вы такие крутые. Как вас прикажете звать-величать, сладенькие мои?

– Я Спрутс. А это Незнайка.

– Оригинальные кликухи. Мне нравится. А моя- Буба. Теперь вы должны поцеловать мне руку, и я вас приму к себе.

С этими словами он сунул под нос Спрутсу свою пухлую руку, на которой был изображен профиль Всезнайки и разные изречения.

Спрутс недоуменно прочитал:

– "Кто не с нами, тот опоздал..."

– Целуй ручку,- пояснил Буба,- порядков, что-ли, не знаешь?

Впрочем, дело твое, посмотрим, как запоешь, цукатик. Лучше подо мной ходить, чем в одиночку или с разными гнидами кантоваться.36) А ты?

Он протянул руку под нос Незнайке.

– Слушай, Пончик, кончай придуриваться,- возмутился Незнайка.

– Чего ты тут из себя изображаешь? Противно смотреть.

Услышав свое настоящее имя, Пончик резко отдернул руку и застыл в недоумении. Потом непонимание на его лице сменилось страхом, затем серия гримас отразила паническое бурление мыслей.

Незнайка фыркнул- вид размышляющего Пончика был весьма непривычен. Но Пончик быстро взял себя в руки и приветливо заулыбался.

– Рад приветствовать вас, господа! Я все понял! Ха-ха, шутники вы, братцы! Здорово под лохов косите! Высокий класс! Но прошу называть меня Бубой, не будем ломать порядки. Счастлив встретить вас в нашем унылом заведении. Разумеется, ваше инкогнито будет сохранено и местная шушера до вас больше не доклюется. Могу ли я просить вас оказать мне честь провести экскурсию по архитектурному ансамблю нашей колонии?

Спрутс и Незнайка молча кивнули. Из пестротканной речи Бубы они поняли лишь то, что их положение не ухудшилось. По опыту они знали, что болтать лишнего в непонятной обстановке не нужно.

Между тем Буба с предельной предупредительностью подвел их к памятнику Всезнайки и вывалил на путешественников ворох очередных идиотских подробностей. Запечатленный в камне Всезнайке был невелик, зато обряжен в телогрейку, шапку-ушанку, а в руке держал кирку.

Рядом с Всезнайкой были изваяны знаменитые преступники, которых Буба назвал по кличкам и кратко описал их самые громкие преступления.

Были они вооружены ножами, пистолетами, кастетами, удавками, отмычками и специальными автогенами для разрезания сейфов.

Преступники с почтительным вниманием вслушивались в речь Всезнайки.

Буба объяснил это тем, что Всезнайка лучше всех понимал проблемы заключенных.

– А раньше что было с заключенными? Пока Всезнайка им не просветил про их проблемы?- спросил Незнайка.

– Будто вы не знаете, конфеточки мои барбарисовые, ха-ха-ха, порадовался славной шутке Буба.- Не было раньше никаких заключенных.

Ведь и законов не было! А великий Всезнайка ввел закон, а значит, появились и преступники, а для них он предусмотрительно построил колонии. Я тут поговорил с одним историком, психованным правда, он рассказал, что великий Всезнайка открыл, что у каждого хорошего дела должны быть враги. А раз они заведомо есть, то их нужно наказывать, не дожидаясь, когда они совершат свои преступления. Поэтому колонии наполнялась заключенными, еще когда не было никакой преступности, а так как надо было соблюсти порядок и оправдать массовые посадки, то и преступления им выдумывали одно другого идиотичнее. Например, якобы они подсыпали стекло в моторы и буксы, и будто бы совали гвозди в сливочное масло.37) Глупо, да? Если хочешь навредить, наоборот же надо. Вроде бы теракты готовили, туннели всякие рыли, подкопы, закладывали взрывчатку и так далее. Против них и процессы-то проводились один другого идиотичнее. Но потом заключенные пообвыклись, пообтесались и перешли к настоящим преступлениям, то есть стали профессиональными преступниками. А теперь посмотрите на нашу гордость.