Чтение онлайн

Не знаю, чем оправдывается Эйми.

— Итак, Ник, да? — спрашивает меня Люси.

Я смотрю на него, разговаривающего на краю танцпола с Ашером. На его лице улыбка, которую я не видела ни с кем, кроме меня. И хотя я бы хотела, чтобы она была предназначена только для меня, я рада, что у него есть Ашер. Кажется, они подходят друг другу.

Вокруг танцпола мужчины отводят глаза от Ашер и Николайо. Я видела это и в туннелях. Парень, который вел нас по ним, даже не встретил взгляда Николайо. А когда мы пробирались через церковные скамьи, люди отступали от нас подальше, некоторые даже заметно трусили.

И я поняла, что Николайо — устрашающий человек.

Почему же я никогда не чувствовала этого по отношению к нему?

Как будто он знает, что я думаю о нем, глаза Николайо встретились с моими, и я была захвачена ими.

По другую сторону от Люси Эйми громким шепотом кричит Люси на ухо, чтобы мы все слышали:

— Черт, им надо просто переспать и покончить с этим.

Внезапно я чувствую, как несколько пар глаз с соседних столов обратились ко мне. Люси поспешила грубо ткнуть Эйми локтем (снова).

— Какого черта? — защищаясь, спрашивает Эйми, потирая грудную клетку с выражением удивления на лице.

— Мы в церкви.

Ну, мы в банкетном зале, встроенном в заднюю часть церкви, но все равно…

Глаза Эйми расширились.

— Дерьмо, я забыла. — Ее лицо наполовину мрачное, наполовину извиняющееся, но она поправляет себя: — Черт возьми, они должны просто переспать и покончить с этим.

Люси стонет и потирает лоб, отказываясь от Эйми. Вместо этого она посылает мне извиняющийся взгляд, на что я пожимаю плечами. Пока Николайо этого не слышал, я не слишком расстроена. Я бросаю еще один взгляд на мужчину и с удивлением замечаю, что он направляется ко мне.

Вокруг меня слышатся быстрые реакции девушек, и мне интересно, реагировали бы они так же, если бы он был уродливее, или же они бы трусили от Николайо, как это делают все их сверстники мужского пола.

— Потанцуем? — спрашивает он меня, когда подходит ко мне.

Я киваю, прощаясь с Люси и Эйми. Он ведет меня на танцпол, крепко держа мою руку в своей. Люди, естественно, расступаются перед ним, почему-то отталкиваясь от него, когда я, кажется, только и могу, что подойти ближе.

Когда он притягивает меня ближе, я вдыхаю его соблазнительный аромат. Я чувствую его смех на своей груди, но мне все равно. Я даже не смущаюсь своей реакции. Я смирилась с тем, что всегда буду так реагировать на этого мужчину.

— Ты только что нюхала меня?

— Да, — пробормотала я, вцепившись в его пиджак.

— Думаю, будет справедливо, если я сделаю то же самое.

Он наклоняется к моей шее, прежде чем я успеваю подготовиться к этому, и я напрягаюсь, моя кожа покрывается миллионом мурашек, когда он проводит губами по изгибу шеи. Я чувствую, как мои соски, не стесненные бюстгальтером, бугрятся о платье, и прижимаюсь ближе, чтобы скрыть их от толпы. Или, по крайней мере, так я себе говорю.

Когда его рот достигает места под моим ухом, он, застав меня врасплох, опускает мое тело вниз, закручивая нас в полукруг, одновременно поднимая меня обратно. Искренняя улыбка расплывается по моим губам

— Тебе следует чаще так улыбаться.

— Тебе следует чаще танцевать со мной.

— Хорошо.

— Подожди. Что?

— Пойдем.

— Куда мы идем? — спрашиваю я, пока он ведет нас к туннелям, едва останавливаясь, чтобы послать мальчишеский кивок головой в сторону Ашера.

— Я веду тебя на свидание, Минка Рейнольдс.

Я никогда не была на свидании.

Настоящее прощение — это когда вы можете сказать:

"Спасибо за этот опыт".

Опра Уинфри.

МИНКА РЕЙНОЛЬДС

Конечно же, мое первое свидание происходит в кинотеатре.

Оригинально.

Но, честно говоря, с Николайо в качестве моего спутника я даже не могу заставить себя беспокоиться, и когда мы входим в абсолютно пустой холл кинотеатра, я понимаю, почему мы здесь, а не в каком-нибудь более людном месте. Не в первый раз мне приходит в голову, что Николайо всегда думает на десяток шагов вперед.

— Это долларовый кинотеатр, в котором показывают фильмы, вышедшие в прокат несколько месяцев назад, и, честно говоря, он уже должен быть не у дел. Ни один из злов не находится в приличном состоянии, поэтому туда никто не ходит.

Я понимаю, что он имеет в виду, когда мы входим в зал, а в левом верхнем углу экрана зияет дыра. В центре справа на экране тоже гигантское пятно. Как это произошло, я понятия не имею, но я не впечатлена. Впрочем, меня это тоже не особенно волнует, хотя я забавляюсь и недоумеваю, зачем Николайо привел меня сюда. Конечно, он мог бы найти другое место, где нет людей.

Мы садимся в центре ряда для инвалидов. В обычной ситуации я бы более щепетильно отнеслась к использованию места, предназначенного для людей с ограниченными возможностями, но это место — город-призрак. Здесь даже работает всего один сотрудник.

— Мы в правильном кинотеатре? — спрашиваю я, глядя на экран, где Эмма Уотсон смотрит в ручное зеркало на Чудовище.

Учитывая то, что я знаю о сказке, похоже, что фильм готов как минимум на две трети.

— Ага. Это тот самый.

— Хочешь попасть на более поздний показ?

— Нет. А ты?

Я хмурюсь от веселья в его голосе, но качаю головой и молчу, пока мы молча смотрим последние двадцать или около того минут фильма. Через пять минут он делает специальный зевок, потягивается и проводит рукой по спине, отчего я закатываю глаза.

— Мне не стоило говорить тебе, что это мое первое свидание. А теперь ты делаешь все большие шаги, — говорю я, прислоняясь головой к его крепкому бицепсу и жестом указывая на гигантскую дыру в ковре кинотеатра, которая должна представлять какую-то опасность. Определенно, судебный иск ждет своего часа.