Чтение онлайн

— Ну, что же… — выдавил Петр Лексеич, занюхав рукавом. Грамотно так занюхав, словно делал это постоянно. — Попытаемся представить себе ваш вчерашний путь, приведший вас ко мне, причем, замечу, совершенно добровольно! Вы приехали в Город с утра, вместе со своим другом…

— Кстати, что с ним? — ввернул я.

— Перелом руки во время аварии, ничего страшного — ему оказана необходимая медицинская помощь. Я продолжу? Хорошо… Сразу после приезда вы отправились к Степану Кислицыну, перекупщику, где и обменяли привезенную медь на черную икру. Не хочешь спросить, почему мы не трогаем этого человека? Нет… Странно! Ладно, все равно скажу — эти перекупщики нужны для пополнения оборота меди среди населения. Когда в прошлом году вдруг неожиданно открылся проход на «Большую землю», мы, признаюсь, были совершенно не готовы к этому. Ситуацией немедленно воспользовались предприимчивые людишки, наладившие с помощью иммигрантов стабильную торговлю. Все вновь прибывшие, и те, кто не смог покинуть Город, и те, кто регулярно совершал челночные рейсы, были взяты нами под наблюдение, а некоторые, вроде Александра Данчука, имеющего псевдоним Ебуимыч, под плотный контроль…

— Ну, и на фига? — снова вставил я.

— На что? — удивился Петр. Потом до него дошло. — А, новый сленг! Ты меня, Алексей, если можешь, такими словами не пугай! Я их еще не все выучил! Перевожу твою реплику как «зачем» и отвечаю: эти люди — центры кристаллизации. Именно вокруг них собираются оппозиционеры. Мой папа, царство ему небесное, таких людей превентивно расстреливал, а я коллекционирую. Товарищи эти совершенно бестолковые, ни вреда от них, ни пользы.

— А ты, оказывается, гуманист! — усмехнулся я.

— Ну, не сказал бы, — честно признался Макаров. — Просто в наследство мне достался изолированный анклав с невосполнимыми людскими ресурсами. Вот и приходится выкручиваться, работать с бракованным материалом. Правда, в мутном потоке я иногда вылавливаю золотых рыбок. Взять, к примеру, вашего знакомца Илью. Но я отвлекся… Итак, после посещения Кислицына вы нанесли визит Айше Айвазовой, которая вывела вас на Мойшу Моисеевича. Неистребимая тяга этого человека к различным спекуляциям, что в условиях закрытой территории выглядит просто смешно, толкнула Мойшу на ограбление стратегического склада. Естественно, что сработала сигнализация, про которую кладовщик просто не знал. На сигнал приехала тревожная группа. Каюсь, в этот момент я ситуацией не управлял — человек, ведущий за вами наблюдение, не имел полномочий отдавать приказы опергруппе. В результате вашей авантюры Мойша погиб, да и ваша жизнь висела на волоске. Только через пятнадцать минут мне удалось остановить погоню. Вы же посчитали, что умудрились удачно спрятаться! И это на самой охраняемой в Городе территории! Конечно же, ваше местоположение было мне прекрасно известно. Но тут вы решили потянуть паузу, и чтобы несколько ускорить события, я вспугнул вас с насиженного места. А рядом уже ждал Илья. У меня было мало времени на то, чтобы подготовить достаточно убедительную ловушку, но вы так слабо разбираетесь в реалиях нашего Городка, что безоговорочно поверили в поведанную вам Ильей легенду.

— И, как дурачки, приперлись прямо к нему домой! — хмыкнул я. — Или это была конспиративная квартира?

— Нет-нет! Это его подлинное жилище! — улыбнулся Петр. — Зачем чрезмерно умножать сущности? Да и обжитое жилье вызывает гораздо меньше подозрений, чем безликая конспиративка! Но вот потом вы опять сделали фортель — слишком прыткими оказались! Я и предполагать не мог, что вы сумеете вырубить моего лучшего оперативника! Поэтому совершенно не подумал о подстраховке. Вот и пришлось устроить общую облаву, хотя и чревата сия операция эксцессами мелких низовых исполнителей. Пришлось рисковать — вашим здоровьем, между прочим!

— Ишь ты, какой заботливый!

— Конечно! — не принял шутливого тона Петр. — Станешь заботливым, когда судьба послала столь перспективных людей. И вот вы в моих руках! Эх, не так я представлял себе вербовку, совсем не так! Но на безрыбье сам раком встанешь! Хе! На мое счастье в управлении как раз парил попу на нарах профессор Феклистов, тоже весьма перспективный товарищ. Не надо хмуриться! Перед вами профессор совершенно чист! Он действительно тот, кем представился! Что-то у вас на Большой Земле неладно, раз вы стали разбрасываться такими кадрами!

— Но тогда зачем…?!

— Зачем он в камере сидел? Уму-разуму учился! — зловеще улыбнулся Петр. — Павел Алексеевич — милейший человек и исполнительный работник, но иногда, по неистребимой интеллигентской привычке к рефлексиям, устраивает закидоны — что-то типа сидячих забастовок. Вот и приходится его в камере держать. Впрочем, только для его же блага! И в этот момент он оказался в управлении. Вас не удивило, что при наличии нескольких свободных камер вас сунули именно к нему?

— Удивило, — признался я, — но профессор был настолько естественен, что быстро развеял наши сомнения. Вот только чем это помогло тебе?

— Вы приобщились к некоторым загадкам Города, причем от совершенно независимого источника! Которому поверили больше, чем майору ГБ. В дальнейшем, по придуманному мной сценарию, вас должен был немного постращать добрейший Семен Петрович. Эк тебя передернуло! Ну, он только на вид страшный, а так — ничего… Вот пообщался бы с ним, так и мое появление воспринял бы как подарок! Но потом, к сожалению, произошло странное происшествие — несмотря на усиленную защиту управление атаковали призраки. И вам снова удалось вырваться! Причем я уже выехал на встречу и напоролись-то вы именно на меня! Хорошо, что столкновение прошло почти без последствий. Но вот бегать ты здоров! Поркснул как заяц! Мы полчаса все окрестные дворы прочесывали, но ты словно под землю провалился! Да еще и одного из моих сотрудников прихватил! А сейчас вернулся, словно ни в чем не бывало!

— Именно, что под землю я и провалился! — небрежно сказал я. Лицо моего собеседника закаменело — он понял, что я имел в виду. — А своего сотрудника можешь больше не искать — уж извини, но я его пристрелил с перепугу. Он вообще человеком был?

— Да, — кивнул Петр, — большей частью человек, но с отклонениями… И чем же ты его?.. Ах, да! Револьвер сержанта! Прыток ты, внучок, ох и прыток! Ну, а дальше? Никого в подземельях не встретил?

— Как не встретить! — ухмыльнулся я. — Незабвенный Виктор Палыч Плужников со товарищи!

— Он еще жив? — на лице Макарова отразилось неподдельное удивление. — А я-то думал, что он, как и мой отец, лишь символ!

— Живехонек, — подтвердил я. — Сидит, как паук в своей паутине. Но полон наполеоновских замыслов.

— Видимо, эти его замыслы так тебя напугали, что ты предпочел вернуться к нам? — блеснул проницательностью Петр.

— Вот именно, дедуля, вот именно!.. Но признайся — тебе не надоело еще передо мной комедь ломать?! А то ты от шпиона своего вовремя донесение не получил? Жалко, кстати, парня — похоже, погиб он! — Я не сразу осознал, что кричу на своего столь внезапно обретенного дедулю. Отрезвило меня то, что в дверь кабинета просунулись сразу несколько гэбэшников, привлеченных, видать, шумом в кабинете и решивших заглянуть, так сказать, на всякий пожарный. Макаров успокаивающе махнул им и повернулся ко мне. Несколько минут он молчал, поглядывая задумчиво в окно, барабаня пальцами по столешнице.

— Понимаешь, хм, внучок! Я не знаю точно, с кем или с чем ты столкнулся в подземельях, но могу признаться — мы не всесильны, — лицо его при этих словах осунулось и потеряло твердость, — нам чрезвычайно тяжело, но мы тянем этот воз уже несколько десятилетий в надежде, что это не напрасно. После того, как была потеряна связь с Москвой, здесь был натуральный хаос (отец неоднократно рассказывал мне об этом), и единственное, что могло спасти обитателей Города, — это дисциплина! И если ты думаешь, что добиться выполнения этой цели было легко, то ты заблуждаешься — паника тысяч людей, подогреваемая вылазками этих, — небрежный жест в сторону пола, — ренегатов, могла бы разрушить здесь все! Да еще эти призраки! — Дедуля досадливо поморщился, словно от зубной боли. — Пока мы не сумели с ними немного договориться, здесь был форменный ад! — При этих словах я вздрогнул — кое-что из «транслированных» мне воспоминаний Плужникова давало мне знание об истинной природе этих «субстанций». Знание, которое до конца так и не уложилось в моей голове, — все же слишком невероятным оно было!