Чтение онлайн

— Тогда иди за констеблем.

Убедившись, что оба лакея ушли, и вблизи больше никого нет, маркиз осторожно взял носовым платком ключи. Полиция теперь научилась снимать отпечатки пальцев, так что рисковать ни к чему, быстро открыл сейф, достал связку писем и бегло их просмотрел. Да, подобные письма не стоило предавать огласке. Вир пересчитал их. Ровно семь. За ними он и явился.

У него была с собой связка писем от того же члена королевской семьи, но по совершенно незначительному поводу. Совершив подмену, он закрыл сейф и вернул ключи в карман Паллисера.

Только после этого он осмотрел свою руку. Пуля задела ее над локтем. Рана явно поверхностная. Он позаботится об этом дома.

Теперь следовало освободить сцену для доктора, полиции и любого другого, кто решит сюда пожаловать.

На пороге своего дома маркиз понял, что первым дедом должен был попасть на одну из конспиративных квартир Холбрука. Он вспомнил, что необходимо избавиться от парика, усов и очков, но совершенно забыл, что не должен являться домой с раной.

Однако он был слишком измучен и все еще сильно пьян, чтобы идти куда-то еще. Покачнувшись, он решил, что, невзирая на окровавленную руку, ему лучше все-таки войти внутрь.

Морщась, он открыл дверь левой рукой и вошел. Он достаточно хорошо владел девой рукой, чтобы выполнять привычные действия, но боль от этого меньше не становилась.

Часы пробили четверть пятого. Скоро рассветет. Он вошел в свою комнату и включил свет. Связка писем немедленно отправилась в закрытый шкаф. Немедленно — значит, как только он сумел вставить ключ в замочную скважину. Утром горничные найдут немало царапин в районе замка.

Снимая фрак, он громко скрипел зубами. Справиться с жилетом оказалось проще. Зато ткань рубашки присохла к ране, и, отрывая ее, он испытал немало острых ощущений.

Дело оказалось хуже, чем думал Вир. Пуля вырвала изрядный кусок плоти. Сейчас он сделает то, что сможет, и ляжет в постель. Проснувшись, если, конечно, количество выпитого рома не окажется смертельным, он пошлет за Нидхамом, агентом Холбрука, который по совместительству был практикующим врачом.

Намочив несколько носовых платков, маркиз обмыл рану. Среди его бритвенных принадлежностей всегда находилась бутылочка со спиртом. В нем маркиз намочил другой платок.

Ужасное жжение заставило Вира зашипеть. Голова болела. Теперь, когда напряжение пошло на убыль, снова почувствовалось действие алкоголя. Ему повезет, если удастся добраться до кровати.

Неожиданно он замер. Даже не осознав, что именно он услышал, маркиз понял, что не он один бодрствует в столь поздний... или ранний час.

Он обернулся. Дверь, ведущая в смежную комнату, открылась, и на пороге показалась Элиссанда в его ночной рубашке, волочившейся за ней по полу. Может показаться странным, но его зрение, существенно ослабленное алкоголем, все же не упустило такие детали, как вырисовывающуюся под рубашкой грудь и торчащие соски.

— Уже очень поздно. Я беспокоилась. Я думала... — Она запнулась и воскликнула: — Что случилось? Это дядя?..

— Нет, что вы, ничего страшного не произошло. Просто кучер с неуемным аппетитом захотел получить мой бумажник. Я не отдал. Тогда он достал пистолет и принялся им размахивать. Пистолет случайно выстрелил. Перепуганный кучер удрал, а мне пришлось оставшееся расстояние идти пешком.

Складно получилось. А он-то считал, что ни на что подобное уже не способен. Впредь следует относиться к себе с большим уважением.

Элиссанда смотрела на него во все глаза, словно он поведал ей, что пришел домой голым и всю дорогу танцевал. Маркиз почувствовал раздражение. На ее физиономии читалась убежденность, что он сделал какую-то глупость — иначе появление раны объяснить было невозможно. Кучера наверняка иногда стреляют в своих пассажиров. Это должна знать даже деревенская тетеха вроде теперешней леди Вир.

Он снова занялся раной, брызнув на нее спирта. Элиссанда подошла и взяла из его рук платок:

— Я помогу.

Какая доброжелательность! Вот только он не испытывал доброжелательности к ней, уходя из дома, и за прошедшие часы это отношение не изменилось.

«Я не настолько глуп, чтобы не суметь обработать простую рану».

Элиссанда вышла из комнаты и почти сразу вернулась с разорванной на длинные полосы нижней юбкой. Вир дал ей баночку с борной мазью, которую тем временем отыскал. Леди Вир с сомнением взглянула сначала на баночку, потом на супруга. В общем, все правильно. Она уверена, что он клинический идиот, поэтому каждое разумное действие с его стороны вызывает недоверие.

Прибавив света, Элиссанда нанесла мазь на лоскут ткани, приложила его к ране и забинтовала. После этого она вытерла кровь с пола и собрала окровавленные тряпки.

— Я знала, что Лондон — опасный город, но даже не подозревала, насколько опасный. Получается, что законопослушные граждане подвергаются опасности, даже просто выходя на улицу. — Она сложила все грязные вещи в разорванный фрак и связала в узел. — Где вы были, когда вас подстрелили?

— М-м-м... точно не знаю.

— Ну, тогда, где вы сели в экипаж?

— М-м-м... точно не помню.

Леди Вир нахмурилась:

— Вы не кажетесь обеспокоенным. Такое часто случается?

Оставила бы она его в покое! Последнее, что ему сейчас необходимо, — это допрос с пристрастием.

— Her, конечно, нет. — В большинстве — в подавляющем большинстве — случаев его работа обходилась без особых трудностей и тем более без кровопролития. — Я пьян, только и всего.

Элиссанда нахмурилась еще сильнее:

— Интересно, что за кучер возит с собой пистолет?

— Тот, который ездит по улицам в три часа ночи, — резко ответил Вир, утомившись от вопросов.

Его собеседница поджала губы:

— Не шутите так. Вас могли убить.

Лицемерная забота разозлила маркиза.

— Но вы, наверное, не отказались бы стать вдовой? — Маркиз больше не мог контролировать свои слова.

Выражение ее лица изменилось, стало настороженным, что, впрочем, не скрыло шок и опасение.

— Прошу прошения?

— Вы желали Фредди, а не меня. Может быть, я и глуп, но не настолько.