Чтение онлайн

– Свяжите этого щенка! – прервал его Ярд. – Свяжите и бросьте в свиной хлев!

Пастухи быстро скрутили и уволокли его. Вслед ему понесся женский визг. Это билась, метя космами пыль, Долола, жена Ярба. На губах ее выступила пена. На припадочную вылили бурдюк воды, и она утихла, продолжая что-то невнятно бормотать. Можно было разобрать только одно слово : «Гарпалика».

Ночью кто-то швырнул горящую головню в дом Ярба. Сухое дерево занялось споро. В суматохе пожара никто не заметил, как убежал Ферет.

И это было только начало странной болезни, поразившей лесной край. Люди находили чудовищное наслаждение в поджогах, и часто бывало, что они не разбирали, предают ли огню дома соседей и чужих родов, или свои собственные, и с тупым удовольствием наблюдали, как горит все их жалкое достояние. И все больше женщин каталось в судорогах, вопя, что в них вселился дух Гарпалики, и они видят мелькающих в траве змей, и они десятками корчились среди пепла и золы. А мужчины все чаще впадали в беспричинную ярость, хватали ножи и топоры, мчались, не разбирая дороги, круша все и вся на своем пути. А иные собирались толпою в круг, и полосовали себя ножами и острыми камнями, бессмысленно повторяя: «Возьми нашу кровь! Возьми нашу кровь!», пока не валились от слабости. Стояла засуха, земля была твердой, как камень, а небо сплошь затянуло дымом пожаров, и днем было темно, как ночью, и ветер вместо дождя приносил пепел. И безумие не утихало, оно охватывало и тех, кто ничем не был причастен к убийству Гарпалики, и даже не знал о нем, но немедленно впадал в помрачение духа, стоило ему только услышать об этом. Так заразительна была болезнь. И все объединились в ней, не разделяясь на роды, семейства и селения. И все обвиняли Мелампа и Ярба, которые привели на землю ночь Гарпалики, и хотели их убить, но старая Сидеро из Тамира вспомнила о слепом провидце, удалившемся в горы так давно, что имя его забылось. И неизвестно было, жив ли он. Однако, когда за ним послали, оказалось, что еще жив и беседует с небесными богами.

Все, кто был в силах, собрались на пожарище Тамира – израненные, в обгоревших лохмотьях. Женщины обрезали волосы и присыпали головы золой. На середину вытолкнули связанных Ярба и Мелампа, и стали ждать.

Двое сильных мужчин вывели под руки слепца. Шкуры, в которые он облекал свое ветхое тело, совсем вытерлись и облезли, борода опускалась до колен, бельма скрывали глаза. Все зарыдали и застонали, понося двух нечестивцев, виновников смерти и проклятия. Но старец поднял иссохшую руку. Его спутники успели ему все рассказать.

– Верно, – произнес он слабым, но ясным голосом. – Они виновны. Но виновны также и вы все. Вы подчинились Гарпалике, она сделалась вашим божеством. Так признайте же ее богиней по праву! Постройте ей храм и почитайте ее! Приносите жертвы на ее алтарь, и когда она смилостивится над вами, жертвы перестанут быть кровавыми, и спокойствие вернется к вам.

В ту же ночь прошел сильный дождь, затушивший лесные пожары, в чем ясно выразилась воля небесных богов, подтвердивших слова провидца.

Из сосновых бревен и гранитных валунов воздвигли святилище. Позднее в нем встал идол – грубое деревянное подобие женщины, у ног же его неизменно покоились бронзовый меч и браслет. Но первым делом в храме соорудили каменный алтарь с желобами по краям. И первая кровь, что стекла по этим желобам, принадлежала Ярбу и Мелампу. И когда, по слову провидца, вновь вернулось спокойствие, с годами людей перестали приносить в жертву, и богомольцы вели в святилище овец и ягнят, а кто победнее – нес мелкую птицу.

Так проходили годы. Примерно три десятилетия спустя, уже в правление Ээтиона, фригийский купец, проездом остановившийся в Медвежьем Броде, купил в деревне ягненка, прежде, чем совершить молитву. Старый жрец Ферет, которому он передал жертву, рассказал ему историю храма, посетовав, что нынче многие совсем забыли ее, и верят, будто Гарпалика всегда была божеством, одним из воплощений Бендиды, великой богини-охотницы. Купец пожал плечами.

– Это так похоже на людей, – сказал он. – Превращать подобных себе в чудовищ, убивать эти чудовища, а после поклоняться им, как богам.

Но ни жрец, ни прочие богомольцы не поняли его слов. Купец же не склонен был распространяться далее. Ему приходилось много ездить, и он привык чтить всех богов и все алтари. Теперь же он и в самом деле был сильно обеспокоен и хотел помолиться за свое состояние. Он вел крупную торговлю в одном малоазийском городе, и вот до него дошел слух, что драчливые ахейские царьки вновь замирились между собой и двинули в поход объединенное войско. И надо же, чтобы из всех городов они выбрали именно Трою!