Чтение онлайн

Она тоже взяла в рот сосиску. Вдруг отец наконец понял, что пора перестать дурить? Может быть, фиаско в политике, начало войны, вынужденное бегство из страны, бунт и уход из семьи старшей дочери заставили его быть мудрее? Сейчас, только сейчас, другого такого случая не будет. Она быстро доела, подождала, пока остальные тоже перестанут жевать. Стюард забрал тарелки, ушел ни отсека. Маргарет пододвинулась к матери, чтобы оказаться почти напротив отца, в последний раз постаралась успокоиться и ровным голосом начала.

– Папа, я долго не решалась, но теперь хочу серьезно поговорить и надеюсь, что ты меня выслушаешь до конца.

– Боже, зачем... – слабо запротестовала мама.

– Что такое? – отец вскинул хмурые брови.

– Мне девятнадцать, и я еще ни одного дня в жизни не работала, а пора бы.

– О чем ты? – прервала мать.

– О том, что хочу быть самостоятельной.

– Тысячи девушек из тех, что работают на фабриках и в конторах, охотно поменялись бы с тобой местами.

– Я это отлично понимаю. – Маргарет догадалась, что мама активно подключилась к разговору с одной целью – избежать крутой разборки с отцом. Впрочем, буквально через секунду мама ее очень удивила – слишком уж быстро сдалась.

– Ладно, если ты действительно так хочешь, думаю, твой дед сможет тебе что-нибудь интересное подыскать в своем офисе.

– В этом нет необходимости, я уже нашла себе работу.

– Где, в Америке? Как?

Маргарет решила не упоминать о Нэнси Линеан.

– В общем, все устроено.

– И какая это работа?

– Младший сотрудник в отделе сбыта на обувной фабрике.

– Глупости, прости меня за откровенность.

Маргарет закусила губу.

– Почему, собственно? Я даже горжусь, что смогла одна, фактически без всякого покровительства, найти работу, которая к тому нее по душе.

– Где находится фабрика?

– Никаких фабрик. Там ей нечего делать, – впервые нарушил молчание отец.

– Ну, если точнее, то буду реализовывать готовую продукцию в Бостоне.

– Невозможно, – мать даже обрадовалась, – потому что мы поедем в Стэмфорд.

– Кроме меня. Я поеду в Бостон.

Мать так опешила, что какое-то время вообще не могла вымолвить ни слова.

– Думай, что говоришь.

– Думаю, и очень хорошо. Я поселюсь в Бостоне, сниму там комнату и пойду работать.

– Жуть какая-то.

– Нет, я лично так не считаю. Многие девушки моего возраста так и поступают.

– Твоего возраста, но не социального положения.

– Какая разница?

– Большая. Представь только, ты работаешь за пять несчастных долларов в неделю, а отец платит сотню в месяц за твою квартиру.

– Я вовсе не хочу, чтобы отец за что-нибудь платил.

– А где ты будешь жить?

– Ведь я уже говорила – сниму комнату.

– В предбаннике, в нищете, убогости. Ради чего?

– Хочу заработать себе на обратный билет, затем вернусь в Англию и вступлю в армию, в отряд Местной обороны.

– Понятия не имеешь, о чем говоришь, – опять вмешался отец.

Маргарет почувствовала, что настало время дать бой. Сейчас или никогда.

– Ошибаешься.

– Боже, зачем вы... – начала было мама, но Маргарет не дала ей закончить.

– Я знаю, что придется быть на побегушках, заваривать чай, отвечать на телефонные звонки, жить в маленькой комнатенке без кухни с одной газовой плитой, общей ванной. Готова терпеть это и многое другое, лишь бы быть свободной.

– Ничего ты не знаешь. Свободной? Ты? Посмотри на себя повнимательнее. Ты изнежена и абсолютно не приспособлена к самостоятельной жизни. Даже и в школе-то не училась...

Кровь хлынула в лицо.

– Я хотела, пыталась ходить в школу – ты не разрешал.

Отец был бессердечен.

– И пальцем никогда не пошевелила. Все за тебя делали другие – стирали, гладили, готовили пищу, возили везде, даже детей к тебе специально приводили, чтобы было с кем играть. Ты о таких вещах не задумывалась?

– Еще как думала.

– А сейчас хочешь жить самостоятельно! По сути, не зная, сколько стоит кусок хлеба.

– Скоро узнаю.

– Сомневаюсь. Ты себе до сих пор ни одной тряпки не постирала, в автобусе никогда не ездила, как же, везде на автомобиле. Дома одна не ночевала, не умеешь делать элементарных вещей – поставить будильник, установить мышеловку, сварить яйцо...

– Ну и что, кто виноват? Только ли я сама?

– А какой толк от тебя в конторе? Ты и чай-то правильно заварить не сможешь и полный рабочий день не выдержишь. Вытерпишь от силы неделю. Что потом?

Маргарет знала, что, увы, во многом он прав, она действительно «неумеха». Ее мечта медленно растворялась, как дым в воздухе, рушилась, как замок на песке. Слезы душили, ручьем текли по лицу.

– Хватит, перестаньте, – вдруг раздался голос Гарри.

– Нет, пусть продолжает. – Она не хотела, чтобы он вмешивался. Они с отцом должны сами расставить все точки над "i".

Гримаса исказила его лицо, ничего, кроме ненависти, ярости, злобы.

– Бостон не наше родовое имение, да будет тебе известно. Там друг другу не помогают. Представь, что простудишься, заболеешь – никто далее руку не протянет. В магазинах тебя будут грабить евреи, на улице бесстыдно приставать негры. Что же касается твоего намерения вступить в армию, то...

– Тысячи других девушек уже сделали это, – произнесла Маргарет еле слышно.

– Не такие, как ты, а вполне приспособленные к трудной жизни, те, что привыкли вставать рано, чуть свет, сразу приступать к работе. Я уже не говорю об опасностях. Встретишь их – тут же раскиснешь, как кисель.

Она вдруг вспомнила, какой беспомощной и до смерти напуганной показала себя тогда ночью, при светомаскировке, ей стало стыдно. «Да, он прав, я словно слепой котенок, – подумала Маргарет. – Но не всегда же буду такой несамостоятельной и беззащитной?» По сути, это отец сделал ее такой, однако не все потеряно, надо лишь быстрее учиться жизни и становиться на ноги.