Ночь Серебра
Шрифт:
— Скажи, тебе ведомо, как девчонку звали?
Здеслав прищурился, поскрёб в затылке.
— Не знаю, княже. Нам-то она не представилась, а сами и не догадались спросить.
Быть может, это и не она. Просто похожа. Самую малость. Да мало ли на свете девчонок с серыми глазами. Но откуда тогда клинок? Ольгерд выдохнул, медленно закрыл глаза, почувствовал, как по виску сбегает холодная, почти ледяная мокрая дорожка.
— Вон отсюда, — тихо приказал он. Здеслав, не задавая более никаких вопросов, поклонился и поспешил уйти.
Ольгерд вскочил, начал мерить шагами широкую, просторную горницу. Чудилось ему, что клинок, который он сжимал в руке, нестерпимо жжёт ладонь, и он только сильнее стискивал пальцы, и без того побелевшие от напряжения. Она? Или не она? Хоть бы прозванье спросил кто! Да теперь уж поздно…
Всё пронеслось у Ольгерда перед глазами: все шестнадцать минувших солнцеворотов. И то, как он, ещё совсем молодой парнишка, на чужую землю ездил с отцом да ратниками, отстал, заблудился, в лесу наткнулся на домик юной ведуньи, где она жила со стариком-отцом. Они дали ему приют на время… А ведунья была так хороша… Весною её звали, да и сама она была похожа на весну в обличье женском: юная, свежая, с двумя тяжёлыми косами, змеями вьющимися вдоль стройного её стана… И остался Ольгерд с нею, полюбил её всей душою, мечтал, что родится у них сын-наследник, будущий правитель Загорья… А только не вышло, не сбылась мечта его, и родилась у Весны девчонка. И позабыл обо всём Ольгерд, разочарованный в самой судьбе, бросил ладушку свою с ребёнком маленьким, воротился в своё Загорье. И даже не ведал, что растёт у него доченька.
Доченька… Славомира… Славка… Впрочем, это и не могла быть никто иная. Клинок… Глаза серые, строгие… И силу внутреннюю он в ней почувствовал, хоть ей и самой об этом неведомо, но другие-то чувствуют… Кто бы мог только подумать! Ольгерд метался по горнице, как загнанный зверь. Давно полетел на пол и кубок, полный до самого верху терпкого вина, и мелкие вещицы, и даже деревянные идолы. Только короткий стальной клинок он крепко сжимал в руке, боясь ослабить пальцы, и казалось ему, что в этом самом клинке, в этой руне Перуна, которую он собственноручно когда-то выжег, теплится последний жизненный огонёк маленькой сероглазой девчонки.
— Не жалей, княже, — вдруг раздался за спиною вкрадчивый, мелодичный и до боли знакомый голос. — Вот увидишь, не сегодня-завтра уйдёт мор, люди благодарны тебе будут.
Ольгерд обернулся. В полумраке горницы, при тусклом золотистом свече свечей он казался страшен. Холодные глаза цвета стали сверкнули в серебристом отблеске луны. Астра стояла прямо перед ним, скрестив руки на груди. Впервые он увидел её без длинного тёмного плаща: она была в платье, так подчёркивающем её стройную, ладно сложенную фигурку. Тонкие худые руки, не тронутые загаром, были обнажены по локоть — широкие рукава не доходили до запястий; длинная тёмная юбка, вся в тонких складочках, облегала узкие бёдра; широкий шёлковый пояс подчёркивал все изгибы стройного, по-женски красивого стана её. Ольгерд отвернулся и опустил взор.
— Что тебе нужно? — проговорил он раздельно, вложив всю свою суровость и холодность в эти три кратких слова.
— Только ты, — прошептала Астра, медленно подойдя ближе. Ольгерд снова почувствовал её тонкий, ни с чем не сравнимый запах. — Ради тебя я даже от мечты отказалась. Мне ведь тоже нужны руны, сам знаешь.
— Зачем? Тебе и без того всё доступно.
— Ты многого не знаешь о Звёздной Дороге, — усмехнулась рыжая ведьма, между делом подходя ещё ближе к князю. — Там, где она кончается, начинается другая жизнь. Те, кто об этом ведает, не боятся умирать. Старик-пророк, который предсказал тебе роковую Ночь Серебра, поведал о мальчишке, у которого огонь в руках, помнишь ли? — он сказывал тебе и о смерти.
— Я позабыл, — хрипло отмолвил Ольгерд. Голос его не слушался, казался чужим, не своим будто.
— Плохо, — прищурилась Астра. Её ледяные руки мягко опустились на плечи Ольгерда, и он, оцепенев, отчего-то не посмел, не смог оттолкнуть её, как в тот раз. — Там, за Звёздной Дорогою, начинается другой мир, где жизнь такая же, как здесь. Только она меняет тебя полностью. Имя твоё… силы твои… быть может, и тебя самого… Я пришла оттуда. Как и моя мать, и моя бабка. Весь наш род начинается там. И я хочу домой.
— Так ступай, — нахмурился князь.
— Не могу! — воскликнула Астра. — Мы с тобою клятвою твоей связаны. Я обязалась пред богами помогать тебе. Мне уж путь домой заказан, — она невесело усмехнулась, и нескрываемая горечь послышалась Ольгерду в этой её усмешке. — Но ежели ты справишься со своими соперниками, мы сможем закончить начатое и получить каждый своё. Suum cuique [1], как говорится. Ad vitam aeternam [2]. Тебе — власть твоя, а мне — дорога домой. Мне была обещана Корона Смерти ещё задолго до того, как я пришла сюда.
— И ты жалеешь?
— Нет, — тень улыбки мелькнула по её бледному, заострённому лицу. Она приблизилась к Ольгерду, поднявшись на носочки, потянулась к нему. И вдруг он неожиданно для себя самого понял, что их уста слились в обжигающе холодном поцелуе, что его руки лежат на хрупкой талии у рыжей ведьмы, что он задыхается в тонком, едва уловимом аромате её бледной кожи. Собравшись с силами, он оттолкнул Астру так, что она едва устояла на ногах. Серые глаза князя метали молнии.
— Оставь же меня, — выдохнул он. На губах до сих пор чувствовался лёд её поцелуя. — Не до того…
— Славку свою жалеешь?
Ольгерд мрачно кивнул. Вот и подтверждение… Даже сама Астра откуда-то проведала прозванье девушки и ненароком, быть может, и сама того не желая, сказала ему. Это всё-таки была Славка…
— Ну же, забудь, — прошептала Астра, снова подходя. Ольгерд скрестил руки на груди, чтобы она снова не оказалась в непосредственной близости от него, но она с лёгкостью разомкнула их. — Обо всём забудь. Не главное это. Руны испытывают нас… всех нас. Каждый раз, когда мы пытаемся их заполучить, мы сталкиваемся с выбором.
— Каким выбором? — простонал князь. Ему уже до безумия надоели эти вечные недоговорки рыжей ведьмы. Она постоянно говорила с ним загадками, и он не мог более ломать голову над сказанным ею.
— Пока ты тут ходил вокруг да около, кузнец и сестра твоего оружейника уже одну достали, — нахмурилась Астра, однако не отстранилась от Ольгерда. — Гончие Смерти, что сторожили руну Велеса, предоставили кузнецу выбор: либо он возьмёт руну, либо девчонка, что была с ним, останется жива. Не имею понятия, как, но они и руной завладели, и живыми оттуда ушли оба. Вот тебе и выбор был…