Ночь шрамов
Шрифт:
Командующий Хейл неохотно передал сообщение по переговорному устройству сигнальщикам.
– А теперь, командующий Хейл… – Глухая боль сдавила помощнику грудь. Сайпс все поймет и одобрит. И все же… Простите, пресвитер. – Когда вы предполагаете начать атаку?
Командующий не успел и рта открыть, как его внимание отвлек капитан.
– «Биркита» поднимается! Она летит!
Фогвилл буквально распластался на приборной панели и с выпученными от удивления глазами наблюдал, как «Биркита» поднимается в воздух из-за корпуса Зуба.
– Движется быстро, – сказал Хейл. – Девон заполнил ребра газом. Окружить «Биркиту». Прикажите готовить гарпуны и передайте сообщение остальным судам подняться выше и готовиться к атаке, если мы промахнемся. – Он подбежал к выходу, повернулся и выпалил: – Вот и вся война!
«Биркита» поднялась над трубами Зуба и плавно повисла в воздухе: струи песка лились из разбитой гондолы. Корабль вертелся на одном месте, словно потеряв управление.
Что-то не так…
Фогвилл вопросительно посмотрел на капитана и штурмана, но оба оказались слишком заняты. Тогда Фогвилл последовал за Хейлом, держась за свой несчастный живот.
Что самое плохое могло случиться?
На палубе ветер чуть не сорвал с помощника сутану. Двигатели «Адраки» работали с оглушительным стуком. Аэронавты заводили пружины на гарпунах по обе стороны кормовой палубы, заряжали толстые стрелы с металлическими зубьями, настраивали прицелы, промасливали мотки веревок. Лопасти пропеллеров безжалостно рубили воздух и начали плавно наклоняться, когда корабль пошел на разворот, чтобы перехватить «Биркиту». Порыв воздуха качнул баллон, и палуба накренилась. Фогвилла чуть не сбило с ног, и он отчаянно замахал руками; его остановили от падения перила по левому борту. Один башмак не удержался и соскользнул в пугающе бледную пустоту.
Хейл успел схватить помощника за шиворот.
– Идите внутрь, пока не убились! – прорычал командующий.
– Пусть корабль летит. – У Фогвилла тряслись коленки. Он прокричал: – Девона на борту нет. Это ловушка.
Затем все поплыло у него перед глазами, и несчастного помощника стошнило.
Марк Хейл отпустил его и с презрительной гримасой отошел в сторону. Лишившись опоры, Фогвилл повалился на палубу. Аэронавты с каменными лицами следили за помощником из-за гарпунов.
– Приготовить гарпуны по левому борту! – скомандовал Хейл. – Гарпуну на носу целиться в кормовую палубу. Попытайтесь перекинуть веревку через палубу. Корме приготовиться: если он промахнется, цельтесь в баллон. По моей команде.
Фогвилл беспомощно наблюдал, как «Биркита» медленно поднимается в сотне ярдов от «Адраки».
– Огонь!
С громким треском стрела вырвалась из пушки на носу корабля. Канат засвистел, рисуя в воздухе идеально ровную дугу. Стрела застряла в палубе «Биркиты».
– Контакт!
– Мотай!
Двое аэронавтов с раскрасневшимися от напряжения лицами принялись наматывать канат на лебедку позади гарпуна. Веревка начала медленно натягиваться.
Марк Хейл продолжал настырно покачивать головой.
– Носовой гарпун, приготовиться! Целься в брюхо баллона. Придушим малышку. И… Огонь!
Раздался треск, и вторая стрела покинула борт «Адраки». На сей раз стрела прошла мимо цели и ударила в окно «Биркиты».
– Контакт. Ниже цели.
– Мотай!
Аэронавты принялись крутить вторую лебедку, оба каната натянулись.
Хейл снял со стены переговорную трубку.
– Выровнять корабли. Балласт на левый борт, спустить песок и накачать ребра до упора. Сейчас начнется крен. Приготовиться взять «Биркиту» на буксир. – Командующий повернулся к аэронавтам на палубе. – Мотайте веревки. Подтянем ее поближе.
Матросы оставили лебедки по правому борту и ринулись на левую сторону, вооружившись длинными шестами по десять футов каждый, с крюком на конце. Матросы цепляли крючьями веревки и тянули к борту корабля.
– Отпускай! – Лебедку ослабили. Горизонтально выровняв шесты, аэронавты зафиксировали их в специальных крепежах на палубе.
– Мотай!
Веревки снова со стоном напряглись. Приближаясь, «Биркита» начала раскачиваться. Марк Хейл посмотрел на сидевшего на палубе помощника сверху вниз и соизволил объяснить:
– Чтобы веревки не повредили наш баллон, если «Биркита» окажется выше. – Командующий расплылся в улыбке. – Она наша.
В следующий момент раздался взрыв.
Фогвилл наблюдал словно во сне, как Марк Хейл медленно повернулся к нему на фоне полыхающего неба. Что-то ударилось в Фогвилла, и в глазах потемнело.
Сквозь звон в ушах помощник слышал отдаленные крики: «Вниз! Вниз! Вниз!»
Металл ударил несчастного помощника в грудь. Перила? Песок. Что-то тяжелое придавило плечо. Мертвые пески пришли в движение, словно разъяренное море.
Вдалеке послышались голоса.
– Пробоина!
– Плевать! Плевать!
– Кабель!
– Слева!
– Где?
– Нога – остановите кровь!
– Не знаю! – Нос!
– Где?
– Бросай это!
– Нет! Все пропало! Все!
Фогвилл ухватился за поручень: песок и камни, медь и белое небо слились в одну гудящую массу. Палуба стонала и тряслась.
– Режь! Просто режь, черт тебя возьми!
Взгляд Фогвилла упал на его собственную руку: кровь на напудренной коже. Какая белая кожа по сравнению с кровью. Все не то. Это плохой сон. Кровь запачкала золотые кольца и блестящие драгоценные камни. Придется вставать и отмывать украшения. Стоило только повернуть голову, и шею свело от резкой боли. Доски странным образом поднимались над головой, прижав помощника к поручню. Кровь тоненькими темными струйками стекала по доскам к его ногам. Фогвилл попытался сдвинуться с места, но руки и ноги не шевелились: он был слишком тяжел. Кровь намочит, испортит рясу. Где-то недалеко скрипел пропеллер, и помощника обдувало мощным потоком воздуха.
– Оба! Давай!
Фогвилл повернул голову на голос. Марк Хейл лежал на спине, вцепившись в крышку люка, и смотрел на помощника безумными глазами. И здесь кровь. Кровь полностью пропитала белый китель командующего Хейла. Офицер не должен допускать подобного пренебрежения к собственному внешнему виду. Что бы сказала на это мама Фогвилла? И что случилось с животом командующего? Металлический крюк торчит из мокрого мундира. Гарпун? С любопытством стороннего наблюдателя Фогвилл решил, что так быть не должно. Нужно что-то делать, сообщить Марку про крюк. Помощник попытался заговорить, но ветер проглотил его слова.