Чтение онлайн

— Черт побери, совсем рядом, — тихо произнесла она, чувствуя, какими сухими и горячими стали ее губы.

Девушка-дилер, не отрывая взгляда, следила за шариком. Двадцать фишек по пять долларов — это максимальная ставка, возможная на число. Стрейт ап, черт бы его побрал!

Сердце продолжало бешено колотиться, а круг ведь сейчас остановится… А потом глаза девушки-дилера на мгновение расширились. Но прежде было еще одно мгновение, растянувшееся, словно в замедленной съемке. Шарик, угнездившийся на числе «тридцать два», вздрогнул и просто перевалился через соседний бортик. Это был последний импульс, остаток его силы. Только за соседним бортиком находилась цифра «зеро».

Абсолютный ноль. Чистое сознание.

Цифра «ноль» приняла шарик цвета слоновой кости, впитала его в себя и уже больше не отпустила. Он выпал. Ее шанс. Ее победа. Ее ярко горящая цифра, обозначающая совершенное «ничто».

— Зеро, — произнесла девушка-дилер и добавила:

— Поздравляю… — Потом в ее голос прорвалась хрипотца. — Очень, очень вас поздравляю, Светлана Андреевна. Три с половиной тысячи долларов. — Она улыбнулась, расцвела. — Как выдавать?

Светлана Андреевна посмотрела на часы и поняла, что находится за столом рулетки не больше пяти минут. Она выиграла. Абсолютный ноль. Зеро.

Чисто. Ее шанс, ее ставка сыграли.

Но в той трещине, расколовшей реальность, бродили дурные сны. В ее руках оказался ключик к двери, за которой дурные сны могли стать явью. Светлана Андреевна улыбалась, глядя на свой выигрыш. Она улыбалась, совершенно отчетливо понимая, что грань между дурными снами и реальностью становится все более тонкой. Быть может, ее никогда не существовало.

Она выиграла, поставив на «зеро».

Вполне возможно, что в ее руках ключик от волшебной дверцы. Также вполне возможно, что дверь эту лучше держать закрытой.

Черный лимузин с белым кожаным салоном и эмблемой «линкольна» на радиаторе свернул с дорожки, проехал покосившиеся металлические ворота и покатил по асфальтовой поверхности портовых причалов и доков. Здесь Москва-река делала поворот, образуя большую и открытую бухту, по одной стороне которой, растянувшись на несколько километров, стояло множество портовых кранов.

Издалека эти краны напоминали усталых и покорных животных, похожих то ли на жирафов, то ли на птеродактилей. На закате падающее солнце окрашивало бухту в золото, рассекаемое длинными баржами, которые привезли свой груз неведомо откуда — как известно, Москва является портом пяти морей. Черный лимузин с эмблемой «линкольна» на радиаторе двигался по Южному порту, который через Оку и Волгу связывал Москву с Каспийским, Азовским и Черным морями, но так как за окнами сгустилась летняя ночь, то всю конструктивистскую прелесть окружающего пейзажа рассмотреть было трудно.

Именно этот комфортабельный лимузин привез Игната Воронова некоторое время назад в дом Лютого на свадьбу, обещавшую стать главной светской новостью сезона. Мрачно усмехнувшись, Игнат подумал, что эта свадьба по части новостей даже перевыполнила взятые на себя обещания.

— Ты чего? — откликнулся Лютый.

— Так… — неопределенно ответил Игнат, а потом, взглянув за окна, добавил. — Странное место. Никогда здесь не был.

— Чего тут странного? — поинтересовался рыжий водитель. — На какое-нибудь говно бы не наехать.

— Порт, — сказал Игнат, — огни на воде. Краны гудят. Словно в каком-нибудь Марселе.

— Тоже… нашел Марсель.

— Там, наверное, своего говна хватает.

— Прикинь, брат, — оживился рыжий водитель, — когда еще пацаном был, мечтал у…бать куда-нибудь типа Марселя, завербоваться на белый-белый корабль, и катись оно все…

— Ладно трещать, — произнес Лютый, — по детству все сбежать мечтали.

Ты вот сейчас попробуй.

— Сейчас не выйдет. Говно всякое грузит. Если только под кайфом.

— Рыжий, — вмешался молодой охранник, работающий у Лютого не так давно, — над моим базаром подкалывал, насчет паразитов, а у самого… через слово говно… говно…

— Тебя не спрашивают, пацан, — покровительственно усмехнулся рыжий водитель. Потом он чуть повернул голову, отвел взгляд от освещенного пятачка, бегущего перед радиатором их автомобиля, мельком посмотрел в боковое окно и с неожиданной грустью в голосе добавил:

— Какая уж тут разница.

— Почему в таком странном месте, Лютый? — спросил Игнат.

— Это территория Монгольца. Там у них в конторке полный плезир.

Снаружи — сарай-сараем, внутрях — евроремонт.

— Но почему здесь?

— Видишь ли, у Монгольца на Петровке свои менты прикормлены, как положено. А этот — какой-то большой — начальник. Конспираторы. Там доки, ангары, склады. Вообще-то в этой конторе Монголец серьезные дела проворачивал.

— Мент за информацию хочет денег? — спросил Игнат.

— И получит, — негромко ответил Лютый, — если она того стоит. В общем-то это услуга Монгольца.

— Его там не будет?

— Нет, сам не будет. С ментом придет либо Роберт Кочерян… этого помнишь?

Игнат кивнул:

— Помню. Больница.

— Точно. Либо Лева Кацман. Их бухгалтер. Ушлый малый, говорят — знает про Монгольца все до копейки. Мент — действительно серьезный.

— Посмотрим.

— Посмотрим, брат. В любом случае будет мент и кто-то из них. Двое.

Нас тоже должно быть двое.

— А если какая-нибудь… — начал рыжий водитель, — а ты на костылях…

— Ладно, Рыжий, — прервал его Лютый. — Посидишь в машине. И ты тоже, — обратился Лютый к молодому охраннику, работающему у него не так давно.

— Как скажете, — откликнулся тот.

— Вдвоем пойдем, с Игнатом.

— Монголец уже раз приказал тебя слить, — пробубнил рыжий водитель.

— С тех пор уже разобрались, — мрачно отозвался Лютый, — а Монголец базар держит.

Лютый чуть брезгливо поморщился — Игнат уловил эту неожиданную реакцию, но не успел ей удивиться. Он лишь почувствовал, что направлена она не на самого Монгольца, а на что-то гораздо менее определимое, на что-то в его жизни, абстрактно именуемое прошлым, которое, как Лютый ни пытался вырваться, крепко держало его за ноги. Потом уже рыжий водитель произнес: