Чтение онлайн

— Иногда, — поправила его Алинда. — Но это не мешает нам сделать еще одну попытку. Что чудесно в любви, так это возможность все начать заново, с чистого листа. Найти для себя новый предмет любви никогда не поздно.

— Кто внушил вам подобные мысли? — осведомился не без раздражения лорд.

— Мой отец. Он умер, когда мне было всего пятнадцать, но мы вели долгие разговоры о смысле жизни. Он был влюблен в красоту мира так, как другой может быть влюбленным в женщину.

— Так я и думал… — начал было лорд Кэлвидон и осекся. Теперь уже Алинда смотрела на него, ожидая продолжения начатой фразы.

Однако он произнес с видимым безразличием:

— Не стоило начинать эту беседу. Мы с вами почти незнакомы.

Алинда почувствовала себя так, словно он нанес ей пощечину. Ее бросило в жар.

— Извините… — пробормотала она. — С моей стороны было неуместно навязывать вам свое мнение. Я должна вернуться в дом.

Она заторопилась, но лорд перехватил ее запястье.

— Пожалуйста, не думайте, что чем-то вызвали мое недовольство. Может быть, мои слова прозвучали грубо, но это лишь потому, что вы очень удивили меня.

Он заставил ее снова опуститься на скамью и по-прежнему не отпускал ее руку.

— Останьтесь, пожалуйста. Побудьте немного со мной, — попросил Роджер. — Я отчаянно нуждаюсь в собеседнике. Извините за излишнюю резкость, но вы так удивили меня.

— Удивила вас?

— Да. Потому что я не ожидал встретить вас здесь. Потому что вы не похожи на всех женщин, с которыми я встречался раньше. Потому что, когда я увидел вас впервые, вы показались мне нимфой, сошедшей с гобелена. А сейчас я боюсь, что вы в любой момент растворитесь в водах озера.

Алинда ничего не ответила, и тогда он еще крепче сжал ее руку.

— Скажите правду — вы реальность или грезитесь мне? — спросил Роджер с удивительной нежностью в голосе.

— Я… я не знаю, — пробормотала растерянная Алинда.

Роджер негромко рассмеялся и продекламировал:

Мечта, рожденная в ночи,

Ее соткали лунные лучи,

На миг развеяв темноту.

Несчастен человек, поверивший в мечту

И в красоту, которую стереть

Легко, а после умереть.

Его постепенно крепнувший голос разносился над водной гладью.

— Я уверена, что только большая обида на жизнь внушает вам подобные мысли, — мягко выразила свое мнение Алинда.

— Поэтому я и пришел сюда поразмышлять. Я пытаюсь избавиться от заблуждений. Когда я был здесь один, у меня неплохо это получалось.

— О, простите меня. Я так бесцеремонно нарушила ваше уединение.

— Я только рад этому. У меня такое чувство, что вы должны были появиться именно в этот час и на этом месте. Пусть я вновь заблуждаюсь, но я рад, что так случилось.

Алинда отвела взгляд. Отражения звезд мерцали на темной глади озера. Ночь уже полностью вступила в свои права.

— Вы так поэтично говорили о любви, — напомнил лорд.

— Боюсь, что с моей стороны это было слишком дерзко.

— Я желаю послушать продолжение.

Алинда смутилась. Когда она начинала свою пламенную проповедь, он был для нее просто молодым графом Кэлвидоном. Но не прошло и нескольких минут, как все изменилось. Он стал ей чем-то близок, из некоей абстракции превратившись в личность, сложную, во многом ей непонятную.

Между тем он настаивал:

— Мне интересно слушать вас. У вас свежий взгляд на вещи, и раз уж получилось, что вы стали обладательницей семейных секретов, в которые обычно не посвящают посторонних…

— Мне следовало сразу же объявиться, как только вы с матерью вошли в комнату.

— Все что ни делается, — пожал плечами Роджер, — к лучшему. Как сторонний наблюдатель вы можете высказать свое беспристрастное мнение.

Алинда резко обернулась и поглядела на него в изумлении. Невозможно было поверить, что он требует от нее говорить открыто о таких вещах, как отношения в его семье.

Но он был вполне серьезен, она это чувствовала.

И он желал услышать из ее уст правду.

— Возможно, вы сочтете то, что я скажу, дерзостью с моей стороны. — Алинда, как могла, старалась оттянуть роковой момент.

— Это место словно бы создано для того, чтобы хранить тайны. — А темнота ночи располагает к откровенности. За все, что вы мне скажете здесь, я вам буду очень признателен. И божества, не чуждые любопытства к делам людским, будут вам благодарны.

— Вряд ли я заслужу благодарность богов, — улыбнулась Алинда.

— Возможно, — согласился лорд, — но зато я обещаю, что выслушаю ваше мнение со вниманием и почтением, как будто это голос, прозвучавший с самой вершины Олимпа.

Алинда взглянула на дом на противоположном берегу, где уже светились многие окна, и опять уклонилась от прямого разговора.

— Какая красота! Вы обязательно обретете здесь свое счастье, — Когда-то я уже пытался, — откликнулся Роджер. — Но все, во что я верил и чему радовался, разрушено. Тон его изменился, стал жестким, сухим. Алинда почувствовала терзавшую его боль.

— Вы были еще совсем молоды, когда это произошло.

— Меня словно распяли на кресте, — подтвердил Роджер. — Я испытывал жуткую муку тогда, мучаюсь и до сих пор. Она моя мать и жена моего отца. Как она может вести себя подобным образом?

Алинда ожидала от него дальнейших горестных признаний, но он молчал. Тогда она сказала:

— Папа говорил, что мы всегда судим других людей по своим меркам, и это часто мешает нам понять их мотивы и проявить к ним сочувствие, которое они заслуживают.