Ноев ковчег
Шрифт:
Закончив разговор с капитаном, Хуго обернулся. Ной Эбер наблюдал за ним пристально, и Хуго не выдержал, отвёл глаза. Хотя, он был уверен, Ной о чём-то догадался. Но это не страшно, ведь скрывать новости никто не собирался. Хуго послал вызов всем пассажирам. Сейчас соберутся, и будет им объявление.
«Не знаю, чего и ждать теперь. Первое заявление капитана наделало столько шуму, а уж сейчас…»
Салон начал наполнятся, Эбер опять опустился в приглянувшееся ему кресло. А Дудка похоже успел принять изрядную дозу алкоголя.
«А что я сделаю? Первый класс – обеспечение на высоте. Они платят за комфорт и удовлетворение своих прихотей. По лицу Эбера ничего не разобрать, Дудка всегда недоволен, Мюррей и Марин смотрят строго, будто намекают – только попробуй нас опечалить. Ну, тут уж не от меня зависит. А вот Лина Сэлби и Мария Зотова смотрят на меня с надеждой. Как мне не хочется их огорчать, кто бы знал».
– Дамы и господа, – выступил Хуго вперёд, когда все расселись. Удержать на лице невозмутимое выражение было крайне трудно, он был не уверен, что справился. Он поправил комм на запястье и продолжил:
– Капитан просил собрать вас в кают-компании, вернее, в салоне. Есть новости, и капитан хочет сделать заявление.
Проектор развернул вирт-окно. В рубке царил рабочий полумрак: на приборных панелях традиционно не использовали вирт-окна, только обычные мониторы, и яркий свет мог отбрасывать блики. Но капитан был виден чётко и ясно, он отдал какой-то приказ штурману за пультом корабля и повернулся к пассажирам челнока.
– Дамы и господа, – стандартно начал капитан, – закончив прыжок и выйдя в обычное пространство, я немедленно связался с диспетчерской службой. Поступили новые сведения, о распространении неизвестной ранее болезни. Медицинские службы Дике среагировали несвоевременно, с опозданием. Заболевание – как предполагают медики – неизвестный вирус, проник на пассажирские и грузовые суда, покинувшие Дике раньше нас. Уже отмечены случаи заболевания в других мирах. Есть погибшие. Идентифицировать заразу и найти способ лечения пока не удаётся.
Капитан сделал паузу, опустил глаза, его зрачки забегали из стороны в сторону – он что-то читал с дисплея перед собой. Все замерли в ожидании, пытаясь уяснить, то, что они услышали секунду назад. Капитан поднял глаза и продолжил не дрогнувшим голосом:
– В Обитаемых Мирах объявлена биологическая тревога, человечество на грани эпидемии. Всем планетам, космическим станциям и кораблям отдан приказ о введении карантина класса ноль.
– Что это значит? – перебил капитана бесцеремонный Дудка.
– Карантин класса ноль подразумевает полное прекращение всех внешних контактов для всех групп людей, больших или маленьких. Планеты полностью блокируют все космопорты, посадочные и взлётные площадки. Все орбитальные станции обязаны задраить внешние шлюзы: никто не сможет пришвартоваться и, наоборот, покинуть станцию. Космические корабли, не имевшие контактов с местами обнаружения вируса, могут следовать своим курсом, и по прибытии лечь в дрейф до дальнейших распоряжений.
– Значит, мы всё ещё летим к Земле? – снова встрял Дудка.
– Нет, – капитан даже не качнул головой. – Вы улетали с Дике, которая совершенно точно подвержена заражению. Для таких случаев протокол карантина класса ноль предписывает особые меры. Отсеки с потенциально заражёнными людьми должны быть отстыкованы от кораблей-носителей и оставлены дрейфовать с включённым маяком биологической опасности.
– Вы хотите бросить нас в космосе? – этот вопрос уже задал Итан Мюррей, депутат земного совета и влиятельнейший человек. И в его голосе прозвучала реальная, ощутимая угроза.
– Я буду строго следовать уставу и правилам. Челнок, побывавший на Дике, будет отделён от корабля. Корабль же проследует прежним курсом. Я сожалею, но таковы правила. Надеюсь, что скоро учёные найдут решение проблемы, и за вами будет выслан корабль медицинской службы. Вам остаётся только ждать.
После этих слов капитан отдал команду и связь отключилась. Некоторое время пассажиры сидели молча. Потом Дудка словно взбесился.
«Ушам своим не верю! Капитан признался, что собирается бросить своих пассажиров, чтобы спасать свою никчёмную жизнь?! Оставить одних, без помощи, в смертельной опасности! Оставить не абы кого, а людей, вершащих судьбы мира! Да это аттентат!»
Итан был в такой растерянности, что у него из головы вымело все мысли. Он лихорадочно искал выход из ситуации, но ничего, кроме возмущения не помещалось в его сознании.
Вдруг Дудка рванул с места и принялся колотить кулаками в гермодверь.
– Откройте! Открывайте немедленно! Впустите меня, я тут не останусь! – голос его едва не сорвался на визг. – Открывайте, сволочи!
«Да у него истерика, – вяло подумал Итан. – Надеюсь, меня не переклинит так же. Омерзительное зрелище. Но он прав: оставаться здесь нельзя. Но какой смысл колотить в герметичную дверь?! Она и не то выдержит».
Дудка, словно услышав мысли Итана, круто развернулся и набросился на стюарда, который был не менее обескуражен и просто стоял, наблюдая за истерикой пассажира. Дудка молниеносно схватил Стрёма за руку, щёлкнул замком и содрал с него браслет коммуникатора. Отскочил, быстро тыча в экран пальцем. Стюард опомнился не сразу, кинулся вслед за обидчиком, пытаясь вырвать, вернуть себе утраченный прибор. Но в Дудку словно бес вселился, он, ловко уворачиваясь, носился по салону, перекатился через стол, остановился, затравленно глядя на окружающих диким взглядом. Никто не двигался с места, остановился и стюард, одёрнул китель, гордо выпрямился.
– Господин Дудка, отдайте коммуникатор, – голос его уже звучал совершенно спокойно и даже сурово. Итан с удивлением услышал нотки капитана в речи стюарда. А тот ещё не закончил: – Вы всё равно не сможете им воспользоваться, коммуникатор заблокирован.
Генрих Дудка огрызнулся, буркнув нечто нечленораздельное и продолжая упорно мучить стюардов комм.
– Верните коммуникатор, – повторил Стрём. – Дверь вы им не откроете, но, если вы его испортите, вы, к тому же лишите себя и всех нас еды и воды, потому как я не смогу попасть в служебные помещения. Тогда мы не протянем и трёх дней.