Чтение онлайн

– Я покупаю вашу папку, мсье Домье. Заверните! И если вам хоть немного дорога жизнь, забудьте о ней.

На этот раз Консул сумел подобраться ко мне незаметно, и я невольно вздрогнул, когда пальцы в перчатках коснулись моего локтя.

– Приветствую, босс!

Маленький скверик, но уже не тот, что в прошлый раз. Рядом – шумная Рю Монтаржи с ее кафе и магазинами. Мамаши с колясками, пенсионеры с шахматами. Я бы никогда не назначил здесь встречу, но Консулу виднее.

– Вас действительно пасут, босс. Двое топтунов и еще один в автомобиле, сели на хвост у Главного почтамта. Я потом пробью номер машины, но уверен, что это сыскное агентство. Там профессионалы, почти все бывшие копы, вцепятся – не отстанут.

Мне было приятно слышать его нью-йоркский акцент. Кусочек реальности в нереальном мире.

– Приказывайте, босс! Могу их завалить, невелик труд, только.

– Только тогда начнется война, – вздохнул я. – Мы с тобой ляжем на матрасы, возьмем по «томсону».

По его лицу скользнула не слишком почтительная усмешка. Среди серьезных бойцов отставной гангстер меня явно не числит.

– При таком раскладе, босс, есть два выхода. Первый и самый правильный – сматывать удочки. Нельзя работать, если тебя так плотно ведут.

Кто бы спорил? Но выхода, кажется, два?

– Можно вызвать кавалерию. У вас есть кавалерия, босс?

На что рассчитывают французы в будущей войне, я совершенно не представлял. Двадцать последних лет превратили Французскую Республику в пацифистское болото. Дело не в количестве самолетов и танков, солдаты и генералы просто не готовы воевать. Новой Марны не будет, после первых же поражений они капитулируют.

Об этот знают сами французы, об этом догадываются немцы и заранее предвкушают. Но война не всегда решается одним сражением. При премьер-министре Леоне Блюме начались переговоры с нашим представителем о том, что будет после неизбежного поражения. В подробности меня никто не посвящал, но главное вполне понятно: Соединенные Штаты гарантируют восстановление Франции в ее прежних границах с колониями и подмандатными территориями, причем с правительством, избранным самими французами, а не навязанным, к примеру, той же Британией. В качестве гарантии Франция отправила к нам немалую часть своего золотого запаса и договорилась о предоставлении баз в Вест-Индии.

Итак, Франция войны не хочет, воевать боится, но все-таки имеет страховку на самый крайний случай. Мы – их кавалерия.

А какая кавалерия есть у меня?

Заходить в посольство США я не рискнул, позвонил. Французы клялись и божились, что подслушивать наши телефоны они не будут. Слушают, конечно, однако не всех и не всегда. Атташе по культуре? Да кому он нужен!

– Привет, капитан! Если ты меня сейчас не узнаешь, завтра же уволю.

В трубке что-то булькнуло, но отреагировал адресат на диво оперативно.

– Больше уважения, капрал. Я тебе не Аугусто Сандино.

Порядок!

– Завтра же заявите протест министерству внутренних дел, пока неофициальный. Граждане США на территории Франции не чувствуют себя в безопасности. Имеются факты слежки и организации провокаций. Мы это терпеть не намерены.

Теперь уже трубка не булькала, молчала. Капитан – никакой не капитан, просто кличка со студенческих времен. В качестве пароля в самый раз.

– Тебе нужен большой скандал или что-нибудь другое?

Скачет, скачет кавалерия!

– Нужно, чтобы министр внутренних дел промыл мозги всем детективным агентствам. Никакой слежки за гражданами США, все дети Дяди Сэма неприкасаемы! И напомни, что такая договоренность уже была, так что мы вправе крепко обидеться.

– Все будет сделано, капрал! Я лягушатников еще извиняться заставлю.

Оставалось повесить трубку и выйти из телефонной будки на вольный парижский воздух. По улице как раз рысил кавалерийский эскадрон. Я приложил два пальца к берету.

На этот раз сон был спокоен и чист. Ему снилось море – бесконечное, бездонное, от одного края горизонта до другого. Громадные волны с белой пеной на гребне сменяли одна другую, уходя вдаль, свежий ветер бил в лицо, губы чувствовали вкус соли. Морю не было никаких дел ни до него самого, ни до всех прочих людей, у пучины свой масштаб и свой закон. И эта чуждая невиданная мощь почему-то успокаивала, придавая сил. Он смотрел и смотрел, не отводя глаз, а волны росли, тянулись к самому небу, далекое солнце светило в глаза.

– Вставай, соня! – услышал он сквозь плеск воды и шум ветра, но прежде чем проснуться, успел подумать о том, что перед морем не чувствуешь страха. Это только стихия без злой воли и умысла.

Когда Антек открыл глаза, первым делом заметил стаканчик с кофе у себя под самым носом – картонный, белый с желтыми полосками.

– Сначала – умываться! – велела Мара, отставляя стаканчик подальше. – Беги, за карабином я присмотрю.

Бывший гимназист привстал на локте, огляделся. Там, где ночью горели звезды, раскинулась бесконечная густая синева. Вроде бы и небо, только очень странное. Окно-иллюминатор занимало всю стену большой комнаты (каюты! он на корабле!) с тремя диванами и полудюжиной кожаных кресел, похожих на гостиничные. А еще имелось несколько дверей, утопленных в стенах, светильники под потолком – и люди, с оружием и без. У всех нечто общее – знакомые серые трико и оружие. А так и лица разные, и возраст.

Три дивана – четыре маленьких компании, еще одна расположилась прямо на полу, в спальных мешках.

– Дверь в центре, – ладонь Мары толкнула в спину. – Мальчики налево, девочки направо. Можешь не здороваться, я уже пробовала. Не отвечают!

Антек все же решился сказать «Доброе утро!» здоровенному парню, с которым столкнулся у самых дверей. Сначала по-польски, затем для верности и по-немецки. Парень равнодушно взглянул куда-то сквозь него.

У «мальчиков налево» обнаружились не только все удобства, но и душевые кабинки. Там уже кто-то мылся, и Антек, подумав о кофе, просто ополоснул лицо.