Чтение онлайн

За эти дни мы вернули найденные грузы с пирата на "Санта Фе", механики разобрались с машиной, назначили перегонную команду во главе с лейтенантом Левицким и поручиком Клоповым в машине, теперь плетёмся по Малаккскому проливу к Сингапуру. Движение здесь очень бойкое, во всех направлениях, а уж лодки и лодочки лезут, как им заблагорассудится. После очередного явления смурного и недовольного стармеха отдали приказ идти экономичным ходом, совершая циркуляции вокруг сопровождаемого судна. Сидим рядом с Клёпой на её любимой бухте, а на колени нам положила большую, тяжёлую, чёрную голову Дуся. А Дуся, это новый член нашей команды. Когда на берегу, мы закончили знакомство с аборигенами, меня привлекло беспокойство и волнение Клёпы, я быстро нашла её глазами, она целенаправленно кружила над кустами у самой воды и клекотала тревожно, но даже её глазами в зелени веток ничего разглядеть не смогла. В кустах мы нашли умирающую от ранения крупную чёрную собаку, пока остальные ещё только подходили, я быстренько полечила и уже только с небольшой ранкой на спине вынесла её к людям. Кто-то уже принёс ей попить, послали шлюпку за чем-нибудь к Никифорычу, я тем временем промыла рану и завязала чистой тряпицей. Клёпа так расчувствовалась, что уселась нам прямо на плечо, что с учётом её коготков было моментами больно, но, что уж. А когда картину: капитан возится с собакой, а на плече у него сидит большая хищная птица и внимательно заглядывает под руку, узрели местные, то собрались кругом и впали в религиозный ступор. Даже переводчик позже подходил с явным опасением, а я расслабилась, если и раньше шомпены не проявляли агрессивности, то теперь, когда в их понимании к ним заявился кто-то из их богов, или может явился новый, нам от них ничего дурного ждать не нужно. Кстати, это был один из аргументов, что я убедила Николая никак не мешать общению и широкому участию наших моряков в местном праздновании. Три месяца в железной коробке, нужно дать людям передышку, так почему и не так? Дусю накормили, попутно выяснили, что это девочка, которая, как, оказалось, принадлежала капитану захваченного трампа. Пока я соображала, вернуть её вместе с судном или нет, Дуся, а имени её механик не знал, чётко обозначила, что теперь именно нас считает своими хозяевами, когда сурово рыкнула на подходящего переводчика. Животные часто куда лучше людей понимают, такие вещи, как помощь, тем более, спасение жизни, вот Дуся поняла, я же и назвала её, посмотрела в её добродушную округлую морду. Для уточнения точек над разными буквами, я еще, когда двигала речь про трофеи, сообщила, что если команда разрешит, прошу моей личной долей трофеев считать Дусю. Моряки на корабле вообще очень трепетно и с любовью относятся к живым существам, за исключением непрошенных крыс, а между статусами "собака капитана" или "собака всего корабля" разницы очень не много. Чем больше мы разглядывали наше приобретение, тем больше виделось сходства с водолазами, смутило только огромное белое пятно на груди, переходящее на живот и переднюю лапу. В голове крутилось что-то о таких собаках, пока я не сообразила посмотреть ей пальцы, между которыми обнаружились перепонки, и всё встало на свои места, Дуся оказалась не дворнягой, а с очень большой вероятностью собакой породы "Лендзир", это чёрно-белый вариант широко известного "ньюфа". Добродушная, со спокойным нравом, Дуся нашла любовь всей команды, а у Никифорыча всегда теперь готово какое-нибудь собачье лакомство. Вот выздоровевшая Дуся с удовольствием подставляет нам свои уши, а ревнующая Клёпа улеглась на колени с другой стороны, словом, "зоопарк, а не корабль", как с показной суровостью хмурился Артеньев, ему по должности положено "блюсти и не пущать".

А мысли наши бродили довольно далеко. Николай вдруг загрустил по любимой Машеньке, а я думала, как-то у нас выйдет с получением премии за приз и благодушной расслабленности Николая я совершенно не поддерживала. Как, кажется, говаривал ныне вроде даже здравствующий Маркс с дочерью своей Энгельс, что нет такого преступления, на которое не пойдёт капиталист за триста процентов прибыли! А тут даже не проценты, тут просто в руки падает её "Величество Халява", а на пути к ней мотыляется какой-то русский капитанишка, и хочет кусок откусить. Да нас запросто самих пиратами назначат, только бы не платить ничего, так, что нужно так крепко себе межягодичную область прикрыть, что бы даже мыслей в эту сторону ни у кого не возникало. А посему, у нас на пути появления денежек на модернизацию крейсера стоит три барьера: первый — представитель голландской компании со страховщиками, второй — русский посланник, который вполне вероятно начнёт играть на наших противников и третий — алчность команды, ведь призовые деньги — это их собственность. Почему я так плохо о нашем посланнике? Всё очень просто, со времён Петра, когда он палками вколачивал в боярские бородатые тыковки любовь и почтение к иноземцам, он весьма преуспел, при чём у последних мозгов не хватило оценить степени этого почтения, и со всей русской безудержной страстью это почтение порой переходит в рабское подлизывание. Яркий пример тому, политика приснопамятного канцлера Горчакова с его идеей угодить наконец Европе так, что бы она вдруг сестринской нежностью возлюбила Россию, по мне — это разжижение мозгов какое-то, но горчаковщина в стенах нашего МИДа живёт и здравствует, а её отголоски питают многих политиков и в двадцать первом веке. Вот из таких "самых лучших" побуждений посланник может со всем азартом начать работать против нас, а от него, как от официального представителя Государя так просто не отмахнёшься, моментально непочтение к Трону схлопотать можно, в комплекте с вольнодумством и политической неблагонадёжностью*, а это такая кака, которой пачкаться не стоит. Так, что, похоже, солировать мне в Сингапуре придётся в одиночку. Ох, хороша, наша Машенька! Как не удивительно, тоже по ней соскучилась, ведь только с ней моё сокровенное женское свободу на время получает…

В гавани Сингапура было "все флаги в гости к нам"… Мачты, мачты, мачты, местами дымы и "мураши под ногами" — лодки, джонки, сампаны и Бог его знает какие фелюги. Первым согласно своему способу заработка на борт явился местный мытарь, которому было официально заявлено об обстоятельствах освобождения от пиратов голландского судна и предъявлены судовые документы с него, с просьбой прислать охрану для сопровождения в местную тюрьму пойманных пиратов. Я же прихватив наших пассажиров, в сопровождении прапорщика Мольмера и двух матросов, поехала на берег. Пришлось взять две коляски, брать кинувшихся к нам рикш не хотелось, ну, дико это на живом человеке ездить. Первым делом завезли и сдали в местную больницу мисс Паркет, пришлось ещё и денег дать, такие тут непритязательные нравы, а с миссис Никсон и механиком голландца поехали к местному нотариусу, где европейского вида прощелыга с бегающими глазками записал показания обоих и заверил своим именем. Он же посоветовал контору английского стряпчего, к которому мы все и отправились, хотя механик уже притомился, и следовало его сдать в больницу, но здесь было рядом и удалось его уговорить чуть потерпеть.

Я не могла нарадоваться, что сообразила спросить именно про английского адвоката, потому, как вопросы призового права для английского военного флота практически официальный источник дохода, что многие не особенно морализаторствуя, сами охотно пиратствуют при отсутствии свидетелей, выдавая свои трофеи за призы. Так, что стряпчий не видел никаких сложностей с оформлением нашего приза, быстро взял показания у свидетелей, записал обстоятельства события и только напоследок спросил:

— Господин капитан! А что вы предполагаете сделать, если суд примет решение не в вашу пользу? — На что я выдала ему подготовленный ответ.

— Ну, если голландской компании настолько не нужно это судно и груз, то выведу его из гавани и потренирую на нём свои минные расчёты, вот только жаль, что больше двух попаданий эта развалюха не выдержит.

— Вы в самом деле собираетесь утопить судно?!

— Милейший! Вы желаете поставить под сомнение и обвинить во лжи ТИТУЛОВАННОГО офицера флота императора России**?! — адвокат сдулся, а я поняла, что эта информация будет надлежащим образом доведена, так, что решение, скорее всего, будет в нашу пользу.

Посещать русского посланника мы сегодня не собирались, так, что после доставки пассажиров в юдоль скорби и болезней, распрощались и отбыли на корабль. Здесь одним из первых распоряжений было усилить до пятнадцати человек караул на голландце, обязательно вооружённых и пресекать стрельбой любые попытки даже просто приблизиться к борту. Пусть лучше думают, что у нас паранойя, чем потом расхлёбывать какие-нибудь пакости от местных. Группа отправившаяся продавать наши трофеи ещё не вернулась, а к представителю голландской компании сегодня должен сходить нанятый стряпчий, а мы уже после него завтра. Едва мы в каюте собрались вздремнуть, обозначив после обеда "адмиральский" час, как прибежал вестовой и известил о прибытии на борт представителя голландской транспортной компании. Как не чертыхайся, но пришлось облачаться в душный мундир и идти общаться.

Голландец, золочённый и разряженный, словно диковинная птичка, долго и витиевато распинался на отвратительном английском о смелости и известном благородстве русских моряков, в конце настороженно поинтересовавшись, когда представители компании смогут подняться на борт их судна, куда им даже не подойти, в них стреляют? Вот же оборзевшие какие, возмутилась я, а Николай принёс мне свои извинения, за то, что считал меня жуткой перестраховщицей и бессмысленными все мои сегодняшние действия. Пришлось не менее витиевато поблагодарить господина Ван-Фиг-Его-Знает-Как-Дальше-Не-Запомнила-Я за столь приятные и уважительные слова в наш адрес. А так же с искренним сожалением уведомить, что данный вопрос уже вне нашей компетенции, ведь будучи военными моряками, мы не сильны в судейском крючкотворстве, поэтому уже передали ведение этого вопроса профессионалам. Они и будут представлять наши интересы, а судно пока будет под нашей охраной, не дай Бог, что-нибудь случится с БЫВШЕЙ собственностью компании уважаемого Ван-Фиг-Его-и-так-далее! По мере нашего соло лицо голландца стало кукситься и покидал нас он едва не скипя зубами. А я захотела немного упростить нам задачу и подтолкнула его, послав волны благодарности и вины, согласно которым он должен нас страстно возжелать отблагодарить страховкой. Но ответный взрыв эмоций вышел с обратным знаком, что когда я прислушалась к его мыслям и эмоциям, чуть не упала, оказалось, что его накрыл такой ВАЛ чувства вины и благодарности, вот только в адрес компании и её владельца, с которым у него были давние нежные интимные отношения, что я вовремя выскочила, спасибо-спасибо, можно без подробностей ласкания двух манерных мужчинков. Вот, же блин! И как рулить такими загадочными человеками? К посланнику придётся ехать уже завтра, а пока послали Сергея Николаевича найти, где зарезервированный для флота кардиф, разузнать, куда и как нам становиться на бункеровку.

Наш посланник произвёл самое убогое впечатление, толстый, краснолицый, суетливый никчёмный человечишка, кстати, при графском титуле, уж не знаю насколько реальным, но, судя по явно шляхетской фамилии, графы эти хорошо, если фамильную саблю могли наследовать. Но это не помешало ему распахнуть свою ротовую дырочку и позволить себе вскоре даже изобразить гневное топанье кривыми ножками. Пока Николай от неожиданности довольно туго соображал, как вежливо объяснить данному субъекту его неправоту, я уже выдавала:

— Сударь! Ещё одно невежливое движение и я своим кортиком вспорю ваши вонючие потроха! Если вас не устраивает то, что я забочусь о престиже и статусе флага Империи, которые в том числе согласно приказа в интересах министерства иностранных дел обязан показывать по пути следования, не говорит ли сие, что мне следует по прибытии составить рапОрт, о вашем неподобающем поведении, и предположить за этим недостойные мотивы?! И так! Я вас слушаю внятно, спокойно и по существу!

— Сударь! Но Голландский посланник прислал с утра записку о крайнем недовольстве вашими действиями…

— А вы служите Голландии или РУССКОМУ ИМПЕРАТОРУ?!

— Но ведь недовольство! Что в министерстве скажут?

— А вы разобрались в причинах этого недовольства?

— Да! Посыльный сказал, что вы незаконно арестовали голландское судно.

— И вы допускаете, что капитан военного корабля Российского императорского флота может позволить себе незаконные действия в отношении иностранного судна?

— Но не будете же вы утверждать, что официальное лицо, голландский посланник, может бессовестно врать!