Чтение онлайн

Г о л д в и н. М-м... да-да. Я размышлял вот о чем, джентльмены: могли ли действительно русские не опубликовать важное открытие в области физики ядра? Такого прецедента еще не было... Я спросил себя: если бы ты, Бен, сейчас открыл нечто вроде цепной реакции деления – и знал, что из нее выйдет потом,– ты опубликовал бы сведения о ней? Ради признания, ради славы, ради Нобелевской премии? Нет. Я бы не сделал этого... Так почему русские ученые не могут поступить так? М-м... и кроме того,– доводы... особенно коллеги Хениша – довольно основательны. (Брэггу.) Я согласен заняться такими исследованиями, сэр. Но только исследованиями!

Б р э г г. Вот и отлично, док! Разумеется, только исследованиями, мы пока не вправе требовать от вас большего. А организацию работ возьмет на себя полковник Клинчер, проницательности которого мы обязаны раскрытием этой важной проблемы. Надеюсь, вы согласитесь с ним сотрудничать, профессор?

Г о л д в и н. М-м... Л вы какой университет окончили, полковник?

К л и н ч е р. Вест-Пойнт, сэр.

Г о л д в и н. А... кавалерист?

К л и н ч е р (оскорбленно). Военный стратег, сэр!

Г о л д в и н. М-м... ну, да все равно. (Встает.) Разрешите откланяться! (Уходит.)

Б р э г г. Ох, эти яйцеголовые! Откровенно говоря, мне не нравится настроение этого Голдвина. Не поискать ли нам кого-нибудь другого, полковник?

К л и н ч е р. К сожалению, выбирать не приходится, сэр. Специалистов по нейтрино немного, а такого класса, как Голдвин, просто нет. Я думаю, нас не должны занимать его взгляды, сэр. Пусть исповедует что угодно, лишь бы делал то, что мы хотим.

Б р э г г. Нужно будет заставить его делать это, полковник!

К л и н ч е р (замявшись). Боюеь, что я... что мне... во всяком случае в нынешнем положении – трудно иметь достаточное влияние, сэр. Вы же видели, как он со мной разговаривал.

X е н и ш. Полковник прав, сэр. Они очень чтят звания и чины, эти яйцеголовые.

Б р э г г. Понимаю. Когда законопроект будет утвержден, мне, думаю, удастся убедить президента присвоить вам, Клинчер, звание бригадного генерала – учитывая важность работы. Итак, за дело... генерал! (Встает, давая попять, что аудиенция окончена.)

Клинчер и Хениш уходят. Тотчас поднимается адъютант.

А д ъ ю т а н т (подходит к столу, кладет несколько бланков). Дневные сводки, сэр.

За дверью.

К л и н ч е р (Хенишу). Примите мою благодарность, сенатор. Не ожидал!

Х е н и ш. Не стоит. Генералом больше, генералом меньше – это уже ничего но меняет. (Уходит.)

К л и н ч е р (жмет себе руку). Поздравляю вас, генерал! Поздравляю! За работу! Что ж, в конце концов Гровс мог – а я не смогу?!

Затемнение. Освещается левая сторона сцены. Кабинет Макарова в министерстве. Столы, составленные буквой «Т», ковровая дорожка, телефон с коммутатором, коричневый сейф. За столом Макаров. Входит, слегка прихрамывая, Шардецкий.

М а к а р о в. Иван Иванович, рад вас видеть в добром здравии!

Ш а р д е ц к и й. Здравствуйте, Олег Викторович. Я к вам, как гоголевский городничий,– с пренеприятнейшим известием... (Быстро проходит, усаживается.) Американцы закрыли нейтрино.

М а к а р о в. В каком смысле – закрыли?

Ш а р д е ц к и й. Не в физическом, разумеется. Из последних выпусков американской литературы по ядерной физике исчезли публикации по нейтрино и слабым взаимодействиям – хотя еще месяц назад они превалировали.

М а к а р о в. Ого... Такое уже было!

Ш а р д е ц к и й. Да. Так было с публикациями по делению урана – когда начались работы по созданию урановой бомбы. Так было с публикациями по термоядерному синтезу – когда начались работы по водородной бомбе. Аналогия напрашивается сама. Кроме того: симпозиум по физике слабых взаимодействий, который должен быть в феврале в Сан-Франциско, отменен.

М а к а р о в. Могу еще дополнить: недавно конгресс США утвердил дополнительные ассигнования в размере 55 миллионов долларов на исследовательскую работу по министерству обороны... Значит, это всерьез, Иван Иванович!

Ш а р д е ц к и й. Всерьез. И они сами указывают нам направление исследовательской работы... Спасибо им хоть за это! (Встает, прихрамывая, шагает по кабинету.) Но если так – куда идем? Управление устойчивостью ядер атомов, из которых состоит все и вся на Земле. Вы представляете, что это может значить? Взрывы зарядов докритической массы – то есть ядерных бомб на складах или реакторов на атомных электростанциях и кораблях. Или станут радиоактивными обычные вещества, вода, например... Черт знает что! (Садится.) Знаете, я ехал к вам в такси, разговорился с водителем. Речь зашла о ядерных делах... Не только наши с вами умы они занимают, эти дела. Знаете, что сказал таксист? «Перебить, говорит, надо всех этих ядерщиков, пока не поздно!» А?

М а к а р о в. Э, безответственные, обывательские рас-суждения!

Ш а р д е ц к и й. А что? Может, в этом и состоит сермяжная правда: перебить нас – и все? Да, но почему именно нас? Почему не политиков, от которых зависит: пустить ядерное оружие в ход или нет? Не военных, ко торые разрабатывают стратегию с применением ядерного оружия? Не рабочих атомных заводов, наконец, которые тоже ведают, что творят? Все эти люди могли бы заняться чем-то иным. А мы, физики, что – делаем, что умеем. Ядро – наш хлеб... (Трет лицо.) Простите, Олег Викторович, я ужасно расстроен этими сообщениями.

М а к а р о в. Э, Иван Иванович, не принимайте все так близко к сердцу! Есть ситуация в мире, в ней надо действовать соответственно – и все. А таксист – что таксист... Ну, так – беретесь?

Ш а р д е ц к и й. За что? Ах, вы об этом! Гм... Теперь я буду страховаться, Олег Викторович. Вы ведь, небось, сразу навалите на нас постановление: умри, но сделай. А если не сделаем? Мало знаем об этой проблеме. Если не откроем этот процесс?

М а к а р о в. Откроете, Иван Иванович, вы – да не откроете! Помните, как было в 46-м? Важно было знать, что есть атомная бомба. Так и сейчас... Не такие американцы дураки, чтобы без ничего отвалить на работу пятьдесят миллионов. Выходит, они что-то знают. Значит, возможно! Вы же сами говорите: они подсказывают направление поисков – нейтрино. Кому же, как не вам?