Новосёлы
Шрифт:
Трик! Трак! – скрестились «шпаги». Ничего, что не было металлического лязга, – мы слышали его. И ещё скрестились, и ещё…
Жорина шпага хрустнула пополам, в руке остался короткий, как кинжал, обломок. Вася не ждал, пока Жора выберет себе новое оружие, ткнул Жоре в бок – раз! В грудь – два! Нет, не в грудь, отбил Жора удар рукой, и обломок царапнул ему ухо.
– Ах, ты так?! – ринулся Жора на Васю с новой «шпагой».
– Эй, мы остальные возьмём! – крикнул я Жоре. И мы схватили оставленные лучины. Как раз по одной!
В воздухе засверкали «шпаги». На меня наседали Павлуша и Серёжа. Хрясь! – сломалась Серёжина. А потом – Павлушина… Слабенькие были лучины. Не лучины даже, а вырезанные пилами из брусьев пластины. Я поднял вверх свою «шпагу»-победительницу: «Ура!»
Смотрим, а Вася и Жора уже бегают по крышам гаражей, как гангстеры в каком-нибудь кино. Вася дразнит Жору, увёртывается от его ударов и хохочет-заливается.
Наши два гаража пристроены к чужим. Чужие почти все металлические, у них крыши или домиком, или плоские, с наклоном. У нас с плоской крышей только гараж Дервоеда. Из старых досок…
Прыгают Вася и Жора по гаражам, и никто на них не кричит, не ругается. Только один раз Василь Сигизмундович крикнул:
– Вася, слезай сейчас же! Мало тебе оврага?
Вася не слез, а прыгнул на жестяную крышу гаража дяди Коли. Перебрался через конёк, съехал к тому краю, где электрическая будка, – и круть к чужим гаражам. Пока так сманеврировал и Жора, Вася танцевал уже на чужом высоком гараже и показывал ему «нос».
– Кончай! – крикнул Жоре отец, Олег Максимович. Чтоб лазить кончал.
А Жора захотел, видимо, Васю прикончить и как ринется к нему! Пока вскарабкался на тот высокий, как скала, гараж, Вася перескочил на гараж Ивана Ивановича. Оттуда по наклону вниз, юркнул в щель между рядами наших и не наших гаражей. И тут Жора взвился над гаражом профессора – гоп!!!
Треск…
– А-а-а! – крикнул Жора и исчез.
Что произошло, никто не заметил, а если заметил, то не понял. Уже смеркалось, и всем хотелось поскорее закончить работу.
Вася выбрался из-за гаражей.
– Хи-хи… Хи-хи… – оглядывается, где Жора, в какую сторону лучше удирать.
И я, и Серёжа, и Павлуша подбежали к Васе…
– Спрятался где-то… – сказал Серёжа.
Дошли до конца гаража Дервоеда, осторожно заглянули в щель. Темнота… Никто не шевелится в этой темноте, не сопит.
– Ыэй!.. – послышался откуда-то Жорин голос. Глухой, как будто сам себе рот рукавом заткнул. Только откуда голос? Может, с крыши?
– А мы в прятки не играем, никто тебя искать не собирается! – крикнул Вася.
Отбежали, чтоб лучше видно было. Нет его на крыше!
В груди у меня тревожно заныло, как тогда, когда засыпало Васю. И Жору, оказывается, я уже любил. Выдумщика Жору, толстяка…
– Ыэй! В гараже я!..
– Ты живой? – кричу я, хотя и так понятно, что живой: голос подаёт!
– Что ты там делаешь? – кричит Вася.
– Не вижу! Висю… Вишу-у-у… Никак не могу упасть!
Мы забегали, засуетились, как муравьи на потревоженном муравейнике. Серёжа подскочил к замку-пудовику на гараже Дервоеда, кряхтя, перевернул на другую сторону. Ну да, разве с таким справишься!.. Вася юркнул в щель и вскарабкался на гараж. Павлуша забегал от гаража к людям, от людей к гаражу… Я – за ним…
– Жора повесился!.. В гараже!
И все забегали, закричали, заойкали. Женя-большой подскочил к дверям гаража, упал на колени, посветил фонариком в щель. Ничего не видать!
– Обождите!.. Я сейчас!.. Я ключ принесу!.. – побежала домой тётя Клима.
А Жорин папа не ждал, подсунул кирку под щеколду с замком – р-раз! Пробой взвизгнул, как поросёнок, и упал вместе с замком-пудовиком и выломанными из двери щепками. Одну половинку двери рванул на себя дядя Левон, другую – дядя Коля. В лицо нам дохнуло вонючим, настоенным на бензине и мазуте, воздухом.
Женя пожикал фонариком.
– Здесь! Вот он! – крикнуло несколько голосов.
Жора медленно вращался под крышей гаража на рубахе, как паук-крестовик на паутине. Жмурился от света, морщил лицо.
– Никак… Вот, видите… – разводил он в стороны руки и ноги, словно плавал в невесомости.
Висел он справа, над пустым местом, а «ЗИЛ» стоял слева. Женя светил фонариком, все смотрели на Жору, забыв, что надо снимать.
Людей набилось полный гараж. И мы все были здесь. Вася пробрался к Жоре, пощекотал его за голый живот.
– Ма-а-амочки! – дёрнулся Жора и вылез из рубашки, как лиса из шкуры в «Приключениях Мюнхаузена». Только не совсем – голова и руки как в мешке, ноги болтаются над самой землёй. Хрипит!
И тогда Олег Максимович подхватил его, приподнял, отцепил сверху от обломка доски. И шлёп, шлёп сына по тому месту, по которому Жора шлёпал Васю.
– Марш домой! Потом с тобой поговорим…
Жорин папа поднял обломок доски, поднёс к глазам. И понюхал, и ногтем ковырнул, и пальцем постучал.
– Подсунули Дервоеду товар… Не просто гнилушки – гриб съел.
Все начали рассматривать обломки, и каждому Женя светил – жикал. Двумя руками уже нажимал, устала одна.
– За это ведь под суд можно пойти! – потряс куском доски дядя Коля. – Всё заражённое грибом сжигается на месте, а вокруг протравление делают.
– На другие деревянные гаражи перекинется, – сказал Левон Иванович.
А потом говорили, перебивая друг друга, не узнать кто:
– Дервоеду никто не продавал эти доски! Сам набрал этого хлама.
– А почему рабочие, которые гараж строили, ничего не сказали?