Новосёлы
Шрифт:
Вася разочарованно заойкал.
Дядя тут же успокоил его:
– Так надо, дорогой мой… Поспешишь – людей насмешишь.
А больше всех обрадовался Жора. Он опять попросил дать ему на дом Жучка.
Что он с ним делает? У него же и слов почти никаких нет, один собачий лай.
Жора и сильнее всех нас, ему и руки можно меньше тренировать. Давно уже спиннинг забрасывает, мускулы – как у борца.
За три дня до премьеры на дверях подъезда шестого дома, в котором пионерская комната, Левон Иванович вывесил объявление.
И мы опять перепугались: конец! Отрезано! Отступать дальше некуда!
Могли бы и не вывешивать такого объявления. И так уже все знали, что есть театр кукол, что скоро он покажет спектакль.
Интересно, куда Левон Иванович думает поместить всех зрителей? В эту пионерскую комнату, если натолкать, как сельдей в бочку, войдёт человек сто пятьдесят. Без сцены, сцена не в счёт. Но ведь никто так спектакли не смотрит. Хорошо в настоящем театре: там сидишь себе спокойно в кресле, и никто тебе не мешает. А что будет твориться у нас? Даже стульев ещё нет…
Левон Иванович говорил, что в зале кукольного театра есть такие зоны – ничего не увидишь, как ни вертись… Но главное – нет никакой мебели в пионерской комнате!
Ой, не надо было вывешивать объявления. Его ведь читают и взрослые не только с нашей улицы. Многие здесь ходят…
Дал маху Левон Иванович… Что дал, то дал!
ЭТОТ БЕЗУМНЫЙ, БЕЗУМНЫЙ ДЕНЬ «П»…
Воскресенье началось необычно. К нам кто-то пронзительно позвонил в дверь. Не дождался, пока выйдут открывать, и опять: динь! динь! динь!
Мы наперегонки бросились в прихожую.
Васина мама! Лицо перекошенное; сморщенное, на нём какие-то клочья висят.
– А буб-бу-бу! Грум-гум! – поздоровалась она на незнакомом языке.
– Что? Что? Заходите! – приглашают и мама и бабушка.
– Спа…си…те! Го…рит!!!
– Где пожар?! Ой, да как это…
Тётя Клава показала обеими руками себе на щёки.
– Редька! И перец не тот купила – жгучий!!
– Намазалась? Обожгла?! Надо яичным белком смазать… – засуетилась бабушка.
– Мазала белком… Ой, не могу!.. Кожу стянуло, как клеем «БФ»!
Бабушка бросилась на кухню, схватила арбуз (вчера купили, сегодня должны были есть) – шах ножом пополам!
– Вот… Намажьте скоренько.
Тётя Клава наскребла обеими руками липкой кашицы – и себе на лицо! И ещё, и ещё…
– О-о-о! – стонет облегчённо. Помогло, наверно.
Ещё бы! Такой вкусный, наверно, такой сладкий арбуз! Зрелый, всё красно внутри…
Я и Марина следили глазами за тётиными руками – от арбузных половинок к лицу, снизу – вверх.
И вздыхали…
– О-ох… – стонала Васина мама. – Полдома обежала, спасения не могла найти. Сколько стоит ваш арбуз? Я уплачу…
– Да что вы! – замахали бабушка и мама на тётю Клаву. – Как не помочь, если несчастье у человека.
– Ну, спасибо вам… Ой, побегу смывать! Сегодня и спать не буду ложиться. Мой артист ещё слов всех не знает, будем зубрить.
– А мы сейчас пойдём занавес вешать, – забеспокоилась бабушка. – Шили до полуночи…
Я знал, что шили занавес для театра бабушка и Галка со своей мамой на квартире у Галки. Домоуправление поздно на занавес отпустило деньги, и нужный материал купили только вчера. Левон Иванович хотел показывать спектакль вообще без занавеса. Но что это за театр, если сцена без занавеса? И в кукольном театре нужен занавес с двух сторон, впритык к ширме. Иначе, где спрячется артист до выхода или после выхода на сцену?
Ушла тётя Клава, ушла и бабушка к Галке. Хотела бежать за ней и Марина, но мама не пустила.
– Посиди, скоро со мной пойдёшь. Сейчас проверим, как Женя слова знает. А ну, давай сюда листки!
И такой экзамен мне устроила!
– И ты ещё не знаешь, сбиваешься! Хочешь, чтоб на меня люди пальцами показывали: «Это ваш сын!» Хочешь, чтоб я сгорела от стыда?
– Пальцем показывать на человека некультурно! – заметила Марина.
– Я не могу тараторить без передышки! Это не стихотворение. Подавай мне реплики, тогда всё скажу.
– Какие ещё реплики?
– Слова, которые передо мной другие куклы говорят.
Сдалась мама, бросила меня экзаменовать.
И чего они всполошились? И моя мама и Васина… У нас и так поджилки трясутся…
Я выбежал во двор. Павлуша и Серёжа преспокойно гоняют мяч. Васи и Жоры не видно… У дверей дома номер шесть толпятся малыши. Рядком стоят совсем крохотные стульчики и табуретки. Видимо, из детского сада или ясель взяли. В дверях подъезда торчат Валерины сестра и брат – Аленка и Саша. Стоят напротив друг друга и сплёвывают в горсточки кожуру чёрных семечек. Культурные – ужас! Саша изредка покрикивает на малышей контролёрским голосом:
– Не напир-рать! Стать по очереди!
Но никто не напирал. А в очереди стояли только стульчики и табуретки. Дети играли на асфальте в догонялки и «кошки-мышки» и вопили на разные голоса.
Что принесли стульчики, это хорошо. Только почему так рано? Ведь ещё и двенадцати нет…
– Ты куда? – Саша упёрся ногой в стояк двери, прижав платье Алёны. – Приказано никого не впускать!
– Это Женя из нашего дома. Он – артист! – сказала Аленка и выдернула платье из-под Сашиной ноги.
– Много тут всяких бродит… – проворчал Саша, опуская ногу-шлагбаум.