Чтение онлайн

Он придвинулся ближе и положил свою твердую холодную руку на мое трепещущее бедро. Я поняла, что сейчас услышу, еще до того, как он открыл рот.

— Я хочу укусить тебя, Бегги. Я хочу укусить тебя очень сильно. Я превращу тебя в вампира, и тогда ты будешь в полной безопасности во время Перетусовки, и мы сможем вечно быть вместе.

Я ничего не ответила, просто сидела и смотрела на руку Тэдди, стискивавшую мое бедро.

Помолчав, он добавил:

— Это то, чего ты так хотела, верно? Ты сама говорила, что очень этого хочешь. Я знаю, что ты хочешь, я вижу это по твоим глазам.

В голове у меня все смешалось. Долгие месяцы я мечтала об этом событии, просила и умоляла о нем, и вот теперь моя мечта готова исполниться — так почему же я не чувствую никакой радости? Нет, я конечно любила Тэдди, он был моей второй половинкой и родственной душой, мы должны были вечно быть вместе, но ведь вампирство — это не только корсет на косточках и черная подводка для глаз! Это еще и определенные последствия. Готова ли я бросить свою семью и вечно жить в сумерках? Разумеется готова, уйду и не обернусь, но ведь дело не только в семье… Мне придется потерять нечто гораздо более ценное и незаменимое — свою Абсолютную Крутизну.

Тэдди предупреждал меня об этом, но тогда я не придала большого значения его словам, поскольку у меня никогда не было никакой крутизны, которую можно было бы потерять. Но за последнюю неделю, когда Тэдди был в Румынии, а я тусовалась с шайкой Поки Хонтаса, очень многое изменилось.

Когда я была с Покой и его Рэкетирами, то своими глазами видела, как многие ребята завидуют нашей свободе предпринимательства и незамутненной безмятежности. Другие просто восхищались нашими изощренно-загадочными лозунгами и винтажными футболками. Мы были слишком крутыми для Академии.

Я всегда мечтала о том, чтобы ровесники мне завидовали, и вот, наконец, это произошло. Готова ли я расстаться с этим — навечно? Я не была в этом уверена — хотя на самом деле была — поэтому могла дать лишь один-единственный ответ:

— Прости, Тэдди. Думаю, я не готова.

— Не готова? Я думал, ты всегда этого хотела! Я буду нежен, обещаю. Если ты по-настоящему меня любишь, то позволишь мне.

— Ах, Тэдди, разумеется, я тебя люблю, и даже хочу, чтобы ты меня укусил, но все слишком сложно! Я хочу быть особенной, найти свое место в этой жизни. Я не могу позволить тебе укусить меня только потому, что завтра, возможно, наступит конец света! Это очень серьезное решение, и я не сомневаюсь, что у нас будет много времени его всестороннее обдумать. Куда спешить? Давай подождем и посмотрим, что будет после Перетусовки, договорились? Я уверена, мы выживем!

Тэдди скрестил руки на груди и встал. Я видела, что он расстроен, но знала, что должна оставаться твердой до тех пор, пока не передумаю. Я не хотела, чтобы он относился ко мне как к легкой закуске, которой можно полакомиться в любое время, как только придет аппетит!

— Очень хорошо, раз ты так считаешь. Сейчас я отвезу тебя домой, и ты сможешь лечь в свою одинокую девичью постельку, как первоклассница!

С этими словами он направился к двери. Я последовала за ним, но не стала тратить силы на объяснения. Подожду, пока он немного успокоится!

Через несколько минут мы спустились в холл, где нашли Бобби и Джека, развалившихся на диване. Не говоря ни слова, Тэдди жестом подозвал брата и сестру, и вскоре мы все четверо были уже в машине и быстро поехали прочь от тихой гавани «Заходи — и не уходи».

Мы долго объезжали вокруг города. Дороги были пустынны, но мы видели пламя пожаров, пылавших в центре Глухомань Виладж. Бобби несколько раз пыталась заговорить, но Тэдди сердито шикал на нее, поэтому вся дорога прошла в тягостном молчании, нарушаемом лишь изредка доносившимися случайными выстрелами и криками.

Когда мы остановились возле моего дома, Тэдди наконец заговорил, но при этом обратился не ко мне, а к брату с сестрой:

— Бобби, Джек — вы останетесь здесь и будете охранять Бегги. Мы с Джозефом завтра ночью отправляемся на Перетусовку, после которой я либо вернусь обратно, либо у всех нас будут большие проблемы — эсхатологического плана, если вы понимаете, о чем я.

Бобби мрачно кивнула, а Джек сморщил нос. Тогда Тэдди повернулся ко мне.

— Ты останешься здесь, Бегги Мотт. Даже не пытайся тайком улизнуть от Бобби и Джека и поехать из города по шоссе номер девять в старый Луна-парк, зловеще раскинувшийся на вершине скал, нависших над городом! Ты меня поняла?

— Но ведь это означает, что я пропущу Перетусовку! Как же я смогу достичь кульминации? — умоляюще простонала я.

— Я предложил тебе возможность пойти со мной, но ты ее отклонила. Если ты придешь на Перетусовку, то, скорее всего, погибнешь. Несмотря на свирепое упрямство, проявленное тобою в вопросе об укушении, я не желаю этой концовки. Поэтому ты останешься в домашних стенах до тех пор, пока опасность не минует. Я достаточно понятно объяснил?

Я кивнула, но не произнесла ни слова. Я знала, что Тэдди желает мне только добра, и если для этого потребовалось бы посадить меня под замок до конца жизни, он, не задумываясь, сделал бы это. Поэтому я схватила его руку, поднесла к губам, поцеловала и молча вышла из машины. Бобби и Джек последовали за мной.

Тэдди изо всех сил попытался выжать улыбку.

— Не тревожься обо мне, Бегги. Я уже умирал однажды, ничего особенного, — бросил он и уехал.

Я расплакалась, и Бобби обняла меня. Джек сочувственно похлопал меня по макушке. Тогда я разрыдалась еще сильнее, все подавленные эмоции последних дней вырвались на свободу.

«Моя вторая половинка ушла, а завтра может наступить конец света. Кто знает, увидимся ли мы снова?»

В таких обстоятельствах безутешные рыдания представлялись лучшим выходом из положения.

Услышав, как хлопнула входная дверь, я поспешно вытерла глаза и увидела своего отца, выходившего на крыльцо. Мне было приятно дружеское участие Бобби и Джека, но объятие Бобби было ледяным, а похлопывания Джека — чугунными. Они не были моей кровью и плотью, как папочка.

Неожиданно для себя я почувствовала неодолимое желание броситься ему на шею, чтобы он обнял меня и прижал к себе, как всегда делал, когда я была маленькой.

Отец спустился по ступеням и подошел к нашей разношерстной троице. Он был затянут в черный бронежилет, патронташи перекрещивали его грудь. Его левая рука лежала на рукоятке пистолета, висевшего в кобуре на бедре, а в правой он сжимал боевое ружье.