Чтение онлайн

— Откуда это может быть им известно?

— Можно было бы спросить у Себастьяна Грея, который составил знаменитое послание из другой галактики и подбросил его секте. Но старый пройдоха мертв. Сомневаюсь, что единственная его уцелевшая дочь в курсе. Иначе о том уже знали бы как минимум китайцы. А как максимум — еще и твой бывший муж, которому Мэдлин доверяет почти как себе. Я могу только предположить. По всей видимости, отсутствие в архивах хоть каких-то указаний на открытия дальней разведки ОВС — оно неспроста. Да, я понимаю, Катастрофа. Да, многие документы погибли. Но, Делла, в те годы вся важная информация дублировалась на твердых носителях. Их нет. Вывод — их изъяли. И изъяли очень давно. Задолго до того, как министром стал Нотторп. Поэтому тот же Энстон понятия не имел о столь чудесном инструменте. И Себастьян Грей узнал много интересного именно от того чиновника, который эти документы изымал.

— Причем это произошло лет тридцать назад.

— Самое малое.

Я выбила пальцами тревожную дробь по подлокотнику кресла.

— Проклятье, Ашен.

— Вот и я пришел к тому же выводу. Я ведь не сказал главного. Наиболее вероятная глава Ордена Евы — Фатима Дараян. Дама с очень мутной биографией. Старинная подруга и, возможно, даже любовница Ашена.

Я с грустью посмотрела на окно, надежно укрытое плотной римской шторой. Джет Ашен… Это совсем плохо. Самый осведомленный и самый опасный противник, какого только можно придумать.

— Что будем делать?

— Ну, покончить с собой я всегда успею, — очень спокойно сказал Павлов.

— Смысла нет. С Центром работал еще Лур, а на Саттанге — Федор Добров.

— Делла, я заблокировал доступ к этой информации. Сразу. Она известна только мне. Но! Есть подозрение, что существует независимая карта. И Ашену о ней известно. Потому что иначе вся афера теряет смысл. Да, есть постоянно открытые каналы, есть искусственные артерии, но они не дадут решающего перевеса. Это всего лишь несколько точек входа-выхода, которые, опять-таки, легко блокировать и изолировать. А вот полная карта — да. Правда, я готов спорить, что ее еще не нашли.

— Сейчас ты скажешь, что она хранится в сейфе внутри машины Кузнецова. Потому-то машину и замуровали в бункере на глубине в семьсот метров под Москвой. Дима, чушь. Ее давно бы подняли. И для этого не надо согласия правообладателей. Объект, представляющий стратегическую ценность для безопасности Федерации. И все.

— И это единственный момент, который заставляет меня сомневаться в истинной роли Ашена. Именно потому, что он давно решил бы проблему в лоб, а не искал обходные пути. Он бы весь аппарат Министерства обороны пригнал в Москву с лопатами.

— Не единственный момент. Еще ты. Хочешь сказать, Джету Ашену мало известно о твоих похождениях на Дивайне?

— Джету Ашену — надеюсь — мало известно о том, где я. Я потому и развелся, что осознал свои перспективы. Темней всего под пламенем свечи. Поэтому я ушел в секту. Само собой, с другой личиной. Занимаюсь решением всех и всяческих проблем, улаживаю конфликты, строю интриги… и никаких диверсий, никаких ликвидаций.

— И все-таки, Дима, глупая история какая-то. Строить заговор в надежде на артефакт Чужих… Да, пусть этот артефакт выглядит солидней, чем ампулы с эликсиром бессмертия или послание из соседней галактики. Допустим, он взламывает всю нашу систему обороны. Но, Дима, это всего лишь вещь! Если она и существует, то в единственном экземпляре. Понимаешь, это какая-то детская сказка, в которой злой колдун правит страной, потому что у него есть волшебное кольцо. Не могут люди, хоть сколько-нибудь серьезные, строить планы вокруг колечка. Тем более спрятанного неизвестно где.

— Значит, мы чего-то не знаем. Потому что заговор есть, и выстроен он именно вокруг колечка.

Я покачала головой:

— Чушь. Не верю.

Павлов царственно помахал рукой:

— Сколько угодно. Верить не нужно. Просто запомни.

— Ну, спасибо за разрешение. — Я отставила пустую чашку. — Что тебе известно об «Обществе раскрытия духовного потенциала»?

— Легальные вербовщики третьего порядка. Абсолютно безупречная репутация — что у общества, что у его членов. Ни единого темного пятнышка. Основная задача — создание и обеспечение благоприятного впечатления об Ордене. Благотворительность, меценатство, публичные лекции. Можно не обращать внимания, если срубить голову заговору, они просто найдут себе другую работу.

— Оболванив перед этим огромное количество людей.

— Делла, оболваниванием занимаются все политики — каждый в меру таланта и денег. Не страшно. Запрещенные технологии вербовки они не используют. Они ими и не владеют, это прерогатива вербовщиков второго и особенно первого порядка. Ну, помечтают их жертвы о дивном новом мире, повздыхают — и вернутся к обыденной жизни.

— А Мюнхенская штаб-квартира?

— Штаб-квартира не там. А в Мюнхене — научный центр. Там же готовят вербовщиков и убийц. Но там сейчас пусто, все разбежались. Похоже, учуяли, что дело пахнет жареным. А может быть, их уже начали ликвидировать. Они ведь не нужны. Никакой идеологической перестройки социума не будет, это не революция, а самый обычный переворот. Ну и зачем держать в кармане этих скорпионов во главе с Леони Хоффманн, великой и ужасной? Если они уже сделали все, для чего их завели?

— Хоффманн действительно такое совершенство, как о ней говорят?

— Смертный ужас, а не женщина, — сказал Павлов с чувством. — Прямо жалко, что ее грохнут. Я бы посадил ее в зоопарк и показывал за деньги, чтобы другим неповадно было. Психолог-убийца, ну что за безобразие…

Я молчала, приложив палец к губам. Павлов допил свой чай.

— Поеду. Мне к рассвету надо быть в Каире.

— Береги себя, — машинально сказала я.

— Спасибо. Ты тоже. Еще увидимся.

К моему удивлению, Павлов не растворился в воздухе и не вылез через старую каминную трубу. Он открыл дверь, ведущую на лестницу в сад, и бесшумно вышел.

Совсем как нормальный человек.

Джет Ашен встретил меня, плотно сидя за рабочим столом. Строго говоря, не встретил. Я вошла в кабинет, он даже взгляд от монитора не оторвал. За мной закрылась дверь, Ашен махнул рукой в сторону стула — мол, садись.

— Извините, майор Берг, — сквозь зубы сказал он, — я немного занят… Подождите минутку. Нет, уходить не нужно, вы не мешаете мне. Хотите вина? Бар в стенном шкафу. И мне налейте. Там есть сонский портвейн, правда, не нынешний, а двадцатилетней выдержки, еще приличного качества, вот мне, пожалуйста, его. Если вас не затруднит. Надеюсь, вы не считаете мою просьбу унижением? Я пригласил вас для очень личной и очень доверительной беседы, поэтому давайте без чинов.

Сонский портвейн, ха. Интересно, что такое он пил накануне, если сегодня ему в полдень невыносимо хочется сонского портвейна. Разумеется, я не отказала в просьбе. Мне было очень любопытно взглянуть на его винный шкаф. Многое, знаете ли, можно сказать о человеке, всего лишь сунув нос в его бар.

Н-да. Никакой системы в шкафу не было. Винные бутылки стояли вперемешку с коньячными, виски соседствовал с пивом. Многие бутылки — открыты и ополовинены. Похоже, Джет Ашен крепко пил последние недели. А может, и месяцы — судя по тому, что уже не скрывает пьянство на работе.