Нравственные письма
Шрифт:
И стариться, толстея, без зубов…
А раб не смеет молвить даже слова,
Ни кашлянуть случайно, ни чихнуть:
Малейший шум карается сурово.
Стоят всю ночь, не смея отдохнуть…
За это - о хозяевах напрасно
Судачат, в их присутствии молча.
А тот, с кем обращаются прекрасно,
Не дрогнет под рукою палача.
"Мой раб - мой враг?"- Их делаем врагами
Жестокостью и грубостью к рабам:
Плюем - он подтирает под ногами,
И, мы же, их пинаем, как собак.
Вот ножиком, заточенным как жало,
Строгает повар драгоценных птиц…
Кто научил его, тот больше жалок,
Чревоугодье в людях - без границ.
Вот виночерпий, женщиной одетый,
Выщипывает каждый волосок…
Вот цензор над гостями: лесть - примета,
Кого позвать на завтрашний кусок…
А тот, на ком лежит закупка пищи?
Кто в тонкостях постиг хозяйский вкус?
Как ублажить того, кто был пресыщен,
Кому давно во вред любой укус?
Пути фортуны грозны и скалисты,
И приговор ее бывает строг:
Тот, кем когда-то продан был Каллиста,
Последним был не пущен на порог.
Одно в нас семя, и над нами - небо…
Живут и умирают все, как ты.
И, как бы высоко поставлен не был,
Фортуна поджидает у черты.
Я поясняю на простом примере
Простой рецепт, что нужно заучить:
"Будь к нижним обходителен в той мере,
Что хочешь сам от высших получить."
"Но надо мною нету господина!"
Пока ты молод…Будет, хоть один…
Когда мы видим в зеркале седины,
То рядом, в отраженьи - Господин.
Сизигамбида, Крез, жена Приама,
Гекуба - испытали в жизни плен.
Платон был продан в рабство - дар тирана,
Пиратами захвачен Диоген.
Делить с рабами трапезу прилично,
Пусть привередник сотрясает лбом…
А я - легко поймаю их с поличным,
За целованьем рук чужих рабов
Теперь поверить трудно (но не смейся,
В том мудрость предков: духом исцелись)
Хозяева звались "отцом семейства",
Рабы же "домочадцами" звались.
"Что - всех рабов за стол?!" - Нет, тех, кто - лучше!
Важны здесь не занятия, а нрав…
К занятиям нас приставляет случай,
А нрав - сам по себе достоин прав.
Глуп тот, кто, не имея в том понятья,
Оценивает лошадь по узде.
Еще глупее, тот, кто по занятьям
Пытается найти друзей везде.
Он раб! Но, может, он - в душе свободный?
Он раб! Но, покажи мне, кто не раб
у скупости, у похоти голодной?
Все в рабстве… и хозяин общий - страх.
Окажем всем рабам своим доверье,
За мелкие оплошности простим.
Будь сам - Высоким без высокомерья,
Чтоб не был страшен им, но был бы чтим.
"Раб - как клиент хозяина? Мечтанья…"
Довольно нам, с рожденья до гробов,
Как Богу - лишь Любви и Почитанья:
Со страхом не соседствует любовь.
Наказывать раба словами - право,
Побои - оставляют для скота.
Порок наказан - будет лучше нравом,
Распущенность же - к благу глухота.
Мы обретаем царские привычки:
Чуть что - и без границ пылает гнев…
Сам царь все это знает, но "в кавычках"…
А поиск зла - продолжит посинев.
Нрав добрый всем доволен, не меняясь,
Злонравие - изменчивей ветров,
Что облаков толпу с собой гоняют,
Но, к лучшему не гонят.
Будь здоров.
– -----------------
Письмо XLVIII (О софизмах)
Луцилия приветствует Сенека!
Ты мне прислал дорожное письмо,
Столь длинное, что впору ставить вехи
Между абзацев и… нести в комод…
Хочу подумать и отвечу позже.
Решить вопрос сложнее, чем задать:
Что одному - на смертный путь похоже,
Другому - восхищенья благодать.
Как друг для друга - помыслами чисты:
Добро и зло - одни двоим в судьбе.
Не могут быть блаженны эгоисты:
Что дал другим, потом пожнешь в себе.
Такой закон написан нам от века
И связывает нас прочней, чем нить.
Кто делится со всяким человеком,
Тот с другом все способен разделить.
Софисты, хитроумные досугом,
Тусуют смыслы слова "человек"…
И восклицают: "Чем делиться с другом?
Что человеку мне отдать навек?"
"Всяк человек - мой друг?". Другой подскажет:
"Важней, чем человек - мой верный друг"…
И, первый дружбой хлеб поутру мажет,
Второй, для друга, сломит все вокруг…
Пускай не понимаю я в софизмах
Я знаю направление и цель!
Их разбирать - достойно укоризны:
В них не найти желанных панацей.
"Мышь - слог, а мышь ест сыр…Сыр съеден слогом?"
Здесь - глупость, но, какая в том беда?
Ты в мышеловках слогов видел много?!
Не видел?- Нет от слога нам вреда.
Нелепицы философам постыдны…
Неужто ради них мы морщим лбы?
Чтоб ясное считать неочевидным?
Бояться всех превратностей судьбы?