Нравственные письма
Шрифт:
Тот, кто не болен, может и не знать…
Мой взгляд упал на Ватии поместье,
Которое никто не сторожит.
Здесь, в кое время, восклицали с лестью:
"Ты, Ватия, один умеешь жить!"
А он не жил, а прятался от жизни,
Когда Сеян и Галл исторгли стон…
(Один - через жену стал ненавистен,
Другой - через любовницу казнен)
Жить праздно? Или быть от дел свободным?
Суть разная, хоть внешне, как одно…
Для праздности лишь денег нам угодно,
Быть безмятежным - мудрому дано.
Иной бежит от неудач в дерзаньях,
Завистлив к людям и труслив, как лань,
Еда и похоть - все его желанья,
Хоть впереди - карающая длань.
Усадьба хороша: дом камнем светел,
В платановых корнях - бежит ручей,
В пещерах - тихо, хоть гуляет ветер,
Стена ее - преграда для очей.
Не место красит нас - в душе все краски.
В прекраснейших домах живет печаль.
Но, в мыслях ты способен, словно в сказке,
Своих друзей душою повстречать.
Прекрасней не найти тех встреч в разлуке:
Единство душ сильнее дней пути,
Жизнь рядом иногда повеет скукой,
А счастье - ярче издали блестит.
В разлуке мы, и с теми, кто нам близок:
У друга бесконечный список дел…
Чужбина завершает этот список,
Венчая удаленности предел.
Друг должен быть в душе, а значит - рядом!
Да, ближе, чем делящий с нами кров.
Гуляй со мной, обедай, все, что надо…
Тебя я вижу, слышу.
Будь здоров.
– --------------------
Письмо LVI (О шуме)
Луцилия приветствует Сенека!
Сейчас над самой баней я живу,
Как в шумном, переполненном ковчеге…
Представь себе все крики наяву:
Здесь силачи вздымают с тяжким стоном,
Снаряды, начиненные свинцом…
(Возможно, крики - только для фасона,
Чтоб людям показать товар лицом).
Бездельник, в упоении массажем,
Здесь стонет переполненным нутром…
И сам массаж…Поверь: я слышу даже
Шлепки ладонью и удар ребром.
А игры в мяч? Как только соберутся,
Кидают, и давай считать броски…
Пока не доиграют, не нажрутся
Сойдешь с ума от шума и тоски…
Плюс перебранка, плюс поимка вора,
Прыжки в бассейн, и крики "просто так"…
Но, знаешь, кто мой самый лютый ворог?
Кто волосы выщипывать мастак…
Пронзительно крича, зовет клиентов,
И умолкает, лишь, когда визжа
Они орут (нет пауз, ни момента),
Как будто их сажают на ежа.
Торговцы колбасой и пирожками
Выкликивают - каждый свой товар…
Ты скажешь: Я - железный, я - как камень,
Раз не хватил меня пока удар…
Клянусь, мне этот гомон - не помеха,
Он - как ручей, что может век плескать,
Хоть слышал я про племя, что (без смеха)
Все бросило, покинув перекат.
Но голос, а не шум нам лезет в душу,
А шум, лишь ударяет по ушам.
И непрерывный шум мне легче слушать,
Чем ритм команд натруженным гребцам.
Пусть за дверьми шумит все и грохочет,
В ком дух спокоен, выдержит и крах.
Напротив: даже темной тихой ночью
Бушуют вожделение и страх.
Ведь ночь не устраняет все тревоги,
И в сновиденьях к нам идут они…
Поверь, что я знавал довольно многих,
Чьи ночи - беспокойнее, чем дни.
Иной лежит один в просторном доме,
Закрыто все. Чего ж еще?- спрошу…
Но сон к нему нейдет, нет даже дремы,
Когда в душе его тревожит шум.
Бездельнику, в покое - нет покоя…
Проснуться нужно, взяться за дела,
Искусствами заняться… Что такое?
Труждающимся Бог покой послал.
Солдаты усмиряются в походах,
Кто занят - не доступен озорству.
И мы порой от дела в тень уходим,
Не слушая тщеславия молву.
Порой, при этом крепнет честолюбье,
Увядшее от неудачи дел.
(Кого, как не себя мы страстно любим,
Жалея, что - в себе любви предел…)
Пускай пороки разевают пасти
Публично - за исход спокоен я.
Недуги духа тем ещё опасней,
Что прячутся под пологом вранья.
"Кто не боялся стрел, врагов и копий,
Теперь боится шума ветерка,
Боится за судьбу отрытых копей,
Дрожит во сне зажатая рука."
Вергилий.
Посмотри на тех счастливцев,
С огромною поклажей на себе:
Увидишь их напуганные лица,
Что ожидают в будущности бед.
"Не лучше ли пожить вдали от шума?"
Ты прав, к чему мне слушать шум дворов?
Улисс провел сирен довольно умно.
Я только закалялся.
Будь здоров.
– -------------------
Письмо LVII (О тоннеле)
Луцилия приветствует Сенека!
Я вынес все, что терпит лишь атлет:
Сперва в пути прошел сквозь грязи реки,
Затем - сквозь пыль тоннеля, как сквозь склеп.
Нет ничего длинней, чем тот застенок