Чтение онлайн

Для участия в операции была сформирована колонна бронированных автомобилей (тридцать две полугусеничные машины, купленные Федерманом в Антверпене, и двадцать два старых "сендвича" Хаганы); этой колонне, командиром которой был назначен Хаим Ласков, предстояло провести первую в истории израильской армии "бронетанковую" атаку. При захвате здания бывшей британской полицейской школы Шамир собирался использовать новое, только что поступившее к нему оружие — мощные огнеметы, изготовленные по чертежам Ласкова в мастерских Хаганы в Тель-Авиве. Огнеметы стреляли напалмом, но они имели один серьезный недостаток, которого Ласков не учел и за который евреям пришлось жестоко поплатиться во время сражения.

Операция "Бин-Нун-2" началась в отличие от операции "Бин-Нун-1" точно в назначенное время — в 23 часа 00 минут в воскресенье 30 мая. Минометы и "наполеончики" открыли заградительный огонь по Латруну, и одновременно бойцы Прулова двинулись к Баб-эль-Ваду, а колонна бронемашин Хаима Ласкова — к Латруну.

В темноте арабские артиллеристы не могли обнаружить движение колонны. Под прикрытием дымовых шашек машины Ласкова спокойно перевалили через самое опасное место, взятое под прицел арабских пушек, — небольшой хребет на подступах к полицейской школе. В это время батальон Прулова взял первый рубеж — деревню Деир-Аюб, откуда уже открывался вид на Баб-эль-Вад; но дальше Прулов натолкнулся на серьезное сопротивление.

В самом Латруне операция пока развивалась согласно плану, и все шло как нельзя лучше. Передовая машина сумела подойти очень близко — на пятьдесят метров — к полицейской школе.

Пока солдаты Легиона с крыши школы забрасывали евреев гранатами, группа саперов ринулась к железной двери здания и подложила под нее заряд динамита. Это было излишним: дверь оказалась незапертой. В десятке метров от школы командир арабской роты прикрытия капитан Иззат Хасан, имевший в своем распоряжении минометы и противотанковые орудия, с досадой следил за схваткой: в темноте он едва различал силуэты сражающихся и поэтому не решался стрелять, опасаясь попасть в своих.

В это время заработали ласковские огнеметы, и внезапно все вокруг озарилось ярким пламенем, так что фасад здания стал отлично виден. С диким грохотом взорвался динамит. Из второй машины выскочил штурмовой отряд, который ринулся к двери. В первом этаже завязался рукопашный бой; пошли в ход автоматы, гранаты и ножи. Однако события развивались не так, как рассчитывал Ласков, Огнеметы, которые, по замыслу Ласкова, должны были подавить арабскую оборону на крыше, вместо этого подожгли фасад. Над зданием поднялись языки огня, и вокруг стало светло, как днем. Капитан Хасан увидел перед собой ряд отлично освещенных мишеней — еврейские бронированные машины... Он не заставил себя долго ждать и открыл по этим машинам огонь прямой наводкой из противотанковых орудий.

Одна за другой машины Ласкова вспыхнули, как факелы.

И тут произошло еще одно несчастье. Саперы предварительно очистили от мин дорогу, по которой следом за бронеколонной следовали автобусы с пехотинцами, но не разрядили мины, а просто сложили их в кювете. Первый солдат, выскочивший из автобуса, спрыгнул прямо на эту груду мин. Раздался страшный взрыв, двадцать человек было убито, а остальные обратились в бегство.

Через несколько минут Ласков получил по радио сообщение о том, что арабы остановили продвижение Прулова. Мощные огнеметы превратили возможную победу в поражение. Из тех, кто ворвался в здание школы, никому не удалось уйти живым.

Уцелевшие машины стали отходить, лавируя под арабским огнем, Хагане и на этот раз не удалось вытеснить арабов из Латруна.

Пять дней прошло со времени первой атаки. Запасы на складах Дова Иосефа продолжали таять, и надежда на спасение с каждым часом слабела. Не могло быть и речи о том, чтобы бросить потрепанную бригаду Шамира в третью атаку на позиции Легиона. После двух поражений стало очевидным, что взять Латрун не удастся.

Джип надрывно фыркал, тарахтел и буксовал, словно протестуя против возложенной на него непосильной задачи. В машине сидели Дэвид Маркус и Вивиан Герцог. Молодой офицер Пальмаха Амос Хорев вел джип, как ведут байдарку через речные пороги.

Машина спустилась в овраг и стала натужно карабкаться наверх по противоположному склону; запахло жженой резиной и горелым автомобильным маслом. На последних метках подъема Маркус и Герцог вылезли из кабины и принялись подталкивать джип сзади.

Выбравшись из оврага, они остановились, чтобы перевести дух и оглядеться. В четырех километрах от них вырисовывался в лунном свете холм, который 7-я бригада безуспешно пыталась взять прошлой ночью. Внизу под холмом извивалась Иерусалимская дорога, выше терявшаяся в ущелье Баб-эль-Вад.

Крутая каменистая тропа, по которой только что проехал джип Амоса Хорева, шла параллельно Иерусалимской дороге. Миновав покинутую арабами деревню Бейт-Сусин, тропа, почти неразличимая среди густых зарослей дикой горчицы, тимьяна и цикламена, пересекала несколько глубоких вади и по крутому склону поднималась в Иудейские горы. С древнейших времен это была тропа пастухов. Вздохнув, Амос Хорев взглянул на черные очертания гор впереди.

— Если бы только найти здесь дорогу! — задумчиво сказал он.

— По ней можно было бы пробраться в Иерусалим.

— Какая же здесь может быть дорога? — недоверчиво покачал головой Герцог.

— А почему бы и нет? — усмехнулся Маркус. — Прошли же мы когда-то через Красное море...

Хорев, Маркус и Герцог прилегли вздремнуть возле джипа.

Внезапно их разбудил рокот мотора. Они схватили свои автоматы и укрылись в оливковой роще. С противоположной стороны холма — со стороны Иерусалима — по крутому склону медленно взбирался джип. Хорев осторожно пополз вперед, пытаясь выяснить, кто это едет. Неожиданно он радостно вскрикнул бросился вперед — он узнал водителя джипа и его спутника. Это были товарищи Хорева — пальмаховцы из бригады "Харель", и приехали они из Иерусалима.

Для всех пятерых эта случайная встреча в Иудейских горах явилась радостным открытием. Каждый из джипов покрыл половину расстояния, отделявшего еврейскую столицу от побережья. Если путь, по которому проехали джипы, удастся приспособить для грузовых машин, то Иерусалим будет спасен.

Вернувшись наутро в Тель-Авив, Маркус, Хорев и Герцог немедленно отправились к Бен-Гуриону и доложили ему о происшествии.

Бен-Гурион понимал, что тропа, по которой с трудом проезжает джип, не может спасти город со стотысячным населением.