Чтение онлайн

Я слушал их, слушал – и все больше склонялся к мысли, что меня Лускус прихватил с собой просто так, на всякий случай. Мне во всех этих военно-политических раскладах ну никак не находилось места. Однако Лускус, словно угадав, о чем я думаю, произнес:

– Возможно, я бы подождал еще немного, но удивительная способность нашего сержанта влипать в опасные ситуации подтолкнула меня форсировать события – его жизнью я рисковать не мог.

– А на кой вам, господин полковник, моя жизнь? – удивился я.

– Лускус, Клим, просто Лускус. Ты мне нужен. Ты даже не догадываешься, насколько ты мне нужен. Впрочем, достаточно разговоров – мы подлетаем…

Полупрозрачные стены нашего воздушного судна, сквозь которые проглядывали звезды, изменили цвет, покрывшись бледно-зелеными разводами. Лускус извлек новый пузырек, наполнив полость запахом ванили, – и мы провалились вниз. Я разглядел прямо у себя под ногами пятна костров, полыхающих в котловине между горами.

– Прибыли, – довольно сообщил нам Лускус. – Прошу на выход.

Небольшая котловина оказалась густо заселенной – выбравшись из полости и вдохнув чистого горного воздуха, я огляделся и заметил множество цирков стэлменов, сооруженных все из той же молекулярной пленки. Костры, увиденные мною сверху, горели на склоне, огненной стеной отгораживая почти идеально круглый пятачок, внутри которого прямо на земле сидели люди – десятка два людей. Я разглядел белые бурнусы бедуинов, синие халаты монголов, накидки из шкур альб, кожаные плащи и серые куртки, сотканные из местного волокна.

К нам подошли два стэлмена с пулевыми винтовками наперевес.

– Проводите госпожу коменданта к остальным, – приказал им Лускус, – и сообщите, что время пошло. Мои условия они знают.

– Ну и методы у вас, полковник, – покачала головой Акка и двинулась к кругу костров, даже не взглянув на свой эскорт.

– А мы? – спросил я, чтобы как-то обратить на себя внимание задумавшегося Лускуса.

– А что – мы? Мы пойдем, поедим, выпьем и поговорим. Я надеюсь, дружище Клим, ты не откажешься присоединиться к моей команде?

Это прозвучало как-то двусмысленно. Я пожал плечами. Действие стимулятора заканчивалось, меня знобило, и очень хотелось прилечь.

– Ладно, ладно, пошли… – Лускус похлопал меня по плечу и повел к ближайшему цирку.

Внутри огромного купола горело несколько костров. Свешивающиеся сверху полотнища пленки разделяли цирк на множество отсеков, в которых, как я понял, и жили стэлмены.

– Заходи, располагайся, – одноглазый откинул струящийся розовым занавес, крикнул кому-то: – Мом, сообрази нам… как положено.

Я рухнул на лежанку, устланную пахучими сухими травами, и все тело отозвалось болью.

– Не переживай, сейчас старая Мом принесет конденсат, выпьешь и станешь как новый, – улыбнулся Лускус.

– Может, лучше я расскажу сейчас, что знаю… ну, то, что вам… тебе от меня нужно, и… ты меня отпустишь?

Лускус расхохотался, нелепо кривя изуродованное лицо, потом посерьезнел:

– Вообще-то я хотел предложить тебе, Клим, работать вместе.

– Работать? Над чем?

Он помолчал, словно раздумывая – «сказать, не сказать?». Наконец тихо и отчетливо произнес:

– Я уверен, что ОНО – здесь, на Медее. Ты, подозреваю, знаешь, в каком месте. Остается объединить усилия и…

Мне вдруг стало горячо-горячо. Вот, значит, что. ОНО. Он сказал не «иной разум», а просто «ОНО». «Объект зеро» – это действительно ОНО. Не изделие наших военных специалистов, не аппарат грейтов, а – ОНО. Смерть Игоря не была напрасной. И мне сейчас надо просто сказать этому усталому полковнику те слова, которых он ждет уже давно…

– «Бард» просил передать… перед смертью… «Меченому», что «объект зеро»… – как-то невнятно промямлил я – и умолк.

Лускус вытаращил на меня свой единственный глаз так, что казалось – он сейчас лопнет. От изумления он некоторое время не мог ничего сказать, потом покачнулся, отвернул голову, затрясся…

Я еще никогда не видел этого человека в таком состоянии и, несмотря на жар и слабость, даже сел и вытянул руку, пытаясь помочь ему.

– А-а-а-ха-ха-ха! – заорал вдруг Лускус, поворачиваясь. Я отпрянул – одноглазый хохотал! Он смеялся самозабвенно, со слезами и всхлипами, тряся головой и раскачиваясь всем телом. В наш отсек заглянули трое стэлменов с винтовками наготове, но Лускус только замахал на них руками – идите, мол. – Ой, я дурень! Ой, идиот! – прорывалось у него между приступами хохота. Я несколько успокоился и снова лег. Откинув пленку, к нам невозмутимо вплыла пожилая толстуха, вся в черном, с огромным носом, покрытым шрамовыми рисунками. Поклонившись всхлипывающему Лускусу, она поставила поднос с каменным кувшином, каменными же тяжелыми кубками и молча удалилась.

– Спасибо… Мом! – запоздало крикнул ей вслед одноглазый, рывком налил из кувшина и залпом выпил. – Уф-ф… Прости, Клим. Нервы. Знаешь, тяжело. Столько лет ходить вокруг да около запертой дверцы, а потом вдруг узнать, что кое-кто уже побывал за ней, – это нужно суметь пережить. Кстати, угощайся. Конденсат, самый настоящий стэлменовский конденсат, Мом его готовит как никто. Пей, чего смотришь? Сразу полегчает…

Я налил – и выпил. Кислое, обжигающее пойло, аж зубы заныли. И вдруг по всему телу пробежала волна жара, а потом сразу – странного расслабления.

Лускус снова подмигнул. У него это получалось очень комично – страшное лицо морщилось, сминалось, и единственный глаз вспыхивал, как гелиограф.

– Ты небось не понял ничего? – Он тоже прилег, глотнул из кубка. – Решил, что я того… тронулся? Гм, тронешься тут… Короче, Клим, «Бард», «Меченый» – это позывные агентов адмирала Баркинса. Слыхал о таком? И правильно, что не слыхал. Он – начальник разведки Объединенных флотов Великой Коалиции. Чего застыл? Не ожидал? Думал, шпионы грейтов – все сплошь неприятные типы, гнусные такие сволочи, типа Каракурта? Эх, Клим, Клим… да и я хорош, старый болван, расслабился. Как же: «изолированное сообщество», «никаких контактов с внешним миром». Не удивлюсь, если внедрение грейты делали на самом высоком уровне, сейчас у нас в правительстве столько всякой швали, запросто мог просочиться нужный человечек. Один генерал Жильберт чего стоит… Ладно, давай еще выпьем, и ты мне расскажешь все по порядку…