Чтение онлайн

хозяйка, все равно маман найдет к чему придраться. Женская ревность называется.

Не сталкивался еще с ней?

Парень загрустил, задумался:

— С женской — нет, — выдохнул, не скрывая печали. Вспомнился ему ненавистный

Бэфросиаст, наглый, непробиваемый вампир-соперник.

— О-о! Слышу нотки меланхолии и упадничества. Сталкивался с мужской ревностью —

я прав? Ну-ка, рассказывай, малыш, дяде Игнату, в чем печаль. Обещаю помочь

бескорыстно. Пользуйся моим опытом пока я здесь.

— Если б все так просто было, дядя Игнат.

Мужчина посерьезнел:

— Проблемы?

— Большие. Со всех сторон. Мать в крик, отец раздражен. А остальное… лучше не

то, что говорить, но и думать — тоска.

— Влюбился так, что и жениться готов? — спросил с пониманием и сочувствием.

— Да, люблю. Причем так, не поверишь, дядя Игнат, жизнь бы отдал, не раздумывая,

в ад спустился бы, как Орфей.

— Н-да, ничего себе у тебя дела… Давай-ка зайдем в `Замок', там и поговорим,

— кивнул на эффектную вывеску ресторана.

— Да, я и есть не хочу… Спать уже не могу. Лекции тоже мимо…

— Зря. Любовь — любовью, а обед должен быть по расписанию. На борьбу за свое

счастье нужны немалые силы. А у тебя от голода их нет и на борьбу с депрессией,

не то что с соперником. Слушай старших: вперед за деликатесами с убойным

количеством витаминизированных калорий. Усладим желудки, а заодно разомнем мозги.

Две-то головы лучше, а, племяш? Ты пойми, бабы, пардон, мамзели и мадамы любят

сильных, непробиваемых, а ты что мякиш: мни — не хочу. Не интересно им, а тебе в

итоге маетно, — болтал Гнездевский, пропуская парня в помещение ресторана.

Витражные окна в средневековом стиле, резные столы и стулья, полумрак,

разбавленный неоновым светом свечей, тягучая музыка древности довершили начатое

капитаном — парень совсем размяк, расстроился и чуть не плакал, оглядывая

интерьер ресторана.

— Красиво, правда? — обвел взглядом серые камни стен и гобеленов Гнездевский.

— Жутко, — просипел Игнат, хмуря брови.

— Что так? По-моему, очень даже. Экзотика. Вон гобелен видишь? Настоящий между

прочим: сцена битвы при Пуатье. Какой век?

— Пятнадцатый.

— Незачет. 1356 год от рождества Христова. Ладно, оставим историю стран,

вернемся к твоей истории. Меню посмотрел? Что приглянулось?

— Ничего.

— Ясно, — Гнездевский щелчком пальцев подозвал официанта и заказал обед на

свое усмотрение. Вскоре стол ломился от обилия аппетитных блюд.

— Нам это не съесть, — заметил парень.

— Придется, — улыбнулся мужчина, принимаясь за утиную грудку. — Ты ешь и

рассказывай. Винца вон для аппетита глотни. Знатное вино, Игнат, отвечаю.

Парень потянулся к высокому бокалу, попробовал рубиновой жидкости и выпил все,

вслушиваясь в органную рапсодию, бередящую душу.

— Закусывай, — опять потревожил его горькие раздумья мужчина, подливая вино и

кивая на порцию утки. Парень нехотя принялся есть, но больше пил вино и

задумчиво смотрел на мужчину, решая, стоит ли ему поведать свою грустную историю

безответной любви. Дядя Игнат, конечно, не отец с матерью. Что ценно: опытный,

умный, уверенный в себе. Родителям, о чем бы с племянником ни говорил, разговоры

не передает, принимает любой юношеский бред серьезно. Но впервые Игнат не

решался открыться даже ему, не знал, как. А надо бы, надо — подгонял сам себя.

Кто еще сможет помочь ему, совет дельный дать, выслушать без насмешки и колких

намеков на неадекватность психики? Не мать же.

— Дядя Игнат, — решился парень. Зажал в руке бокал с вином, поддавшись к

мужчине, — вы в вампиров верите?

Мужчина исподлобья серьезно посмотрел на племянника, не спеша дожевал кусочек

утиной грудки, вытер губы салфеткой и, положив ее на стол, с достоинством кивнул.

Игнат чуть не поседел за эти пару минут размышлений Гнездевского. Вглядывался

пристально в лицо родственника, боясь увидеть удивление, непонимание,

настороженность, насмешку во взгляде. Нет, тот был абсолютно серьезен и вел себя

так, словно племянник спросил не о вампирах, а о животном, занесенном в Красную

книгу.

Гнездевский не стал давиться уткой, изображая неподдельное удивление вопросом

юноши. Он понимал, что тем самым спугнет того, поэтому решил вести себя

осторожно, на равных и без всяких фальшивых атеистических вздохов и ахов.

Мальчик — ниточка, к вожделенным погонам майора. Если вести себя с умом, и

увлечение племянника вампиром окажется правдой, а не игрой воображения Инги, то

парня можно использовать, как приманку, взять живьем предмет его страсти и… О,

все, что дальше — рай. И погоны майора — лишь минимальная часть уготованного

капитану Эдема.

— А что вы знаете о них? Ваша служба связана как-то с этими существами? Правда,