Чтение онлайн

трех сильнейших и самых могущественных кланов: Камилу, Соуистису, Хеду. Бэф

слышал, что именно отсюда пошли Варн, именно здесь когда-то эти трое приняли бой

против изгоев, отстояли право на существование меж людей, приняли законы. И

теперь зорко следят за своими потомками, распространившимися по всей планете.

Слово трех — главный закон для любого Варн, от изгоя до вожака. Эти трое,

прослышав о распри меж Юзифасом и Бэф, вызвали их сюда, чтоб вынести приговор,

урегулировать проблему, выслушав обе стороны. Они приняли право Бэфросиаста,

осудив действия Юзифаса. Тот остался недоволен, но был вынужден смириться. Пока.

Не знай Бэфросиаст его характер, он бы поверил в лояльность противника, но спор

меж ними имел слишком давние корни, чтоб так просто разрешиться. Бэф знал — тот

нарушит вердикт Главных при удобном случае. Возможно, очень скоро, стоит только

покинуть Рицу территорию вожаков. Он был готов поставить точку без вмешательства

извне, в честной битве, один на один, послав тому вызов. Ждал, когда Юзифас

решится назначить встречу, время, место. Кланы больше не должны страдать, и из

Любицы домой вернется лишь один вожак.

Потому Бэф не торопился покинуть гостеприимный город, тем более, здесь у него

образовалось весьма интересное знакомство с профессором Зелинским. Забавный

старичок развлекал его байками о нежити и нечисти, оглашая невероятные теории с

присущим всем ученым темпераментом. В прениях и занимательных беседах время шло

незаметно, прошла неделя, пошла вторая, но Юзифас не спешил проявиться. Бэф

начал скучать и томиться.

Сказки профессора уже не развлекали. Рицу все чаще оставался в номере. Но в

соседний поселили какого-то фаната тяжелого рока. Он, видимо, был глух, и оттого

на умеренной громкости дуэты отбойных молотков слушать не мог. Бороться с

меломаном было бесполезно, это он понял, когда портье попытался вразумить жильца:

в ответ тяжелый рок сменился на `легкий', но разницы никто не уловил, потому что

теперь не только децибелы музыки, но и тоскливые тексты песен давили на разум,

влетая в открытые окна и балконные двери номера Бэфросиаста.

Прослушав двадцать раз `О чем поет ночная птица', Бэф понял, что в двадцать

первый раз споет сам, и решил сменить интерьер своего номера на прелести

городского пейзажа, что открывались с гостиничной площади.

Нет, можно было просто закрыть окно и остаться в уединении номера, что в

принципе и сделали остальные жильцы, однако Бэфросиасту это бы не помогло. Мало

его слух был много острее человеческого, так еще и чувствительность обострена до

предела, и хоть в закрытые окна не проникали звуки музыки, зато легко — чужие

мысли, вернее, полное их отсутствие. Пустота и одиночество разъедали меломана, и

состояние его души фактически в точности отображало состояние Бэф. Он даже

подумал, что за стеной поселился его собрат, еще один Варн. Однако, привычного

знака приветствия, что принято меж своими, не последовало, и Бэф понял, что

ошибся — за стеной жил человек. Обычный депрессивный пессимист, что не жил, а

мучился своей жизнью, и пытался смириться с ней, примириться с собой. При этом

конфликтовал с окружающим миром, абсолютно естественным для человека способом —

оставаясь один на один с собой и своими одиночеством.

Был бы Варн, пришел бы к собрату, и они разделили бы его на двоих, как делят на

весь клан, на все сообщество. Но у человека свой подход к данной проблеме, они

живут огромными поселениями, образуя не то что города, мегаполисы, и все равно

не видят, не слышат, не чувствуют друг друга и не столько не понимают, сколько

не хотят понять. Пусть проблема будет одна на сотню миллионов, каждый все равно

будет нести ее в одиночку, не поделится, не попытается помочь. Эта сотня

миллионов одиночеств будет корчиться в моральной ломке строго каждый по

отдельности, в своей соте-квартире, четко сам с собой. И натягивать на лицо

маску безмятежного спокойствия при звонке в дверь, шутить и мило улыбаться

непрошенному гостю, прикрывая ханжеской лирикой гостеприимства стон и плач в

душе. А иначе — никак, а иначе они не умеют жить.

Бэф закрыл номер, прошел по коридору и… получил по носу внезапно

распахнувшейся дверью номера любителя громких оргий. Впрочем — любительницы.

Взъерошенного вида мадмуазель стояла, подперев одной рукой бок, другой, опираясь

на ручку дверцы, всем своим видом показывая крайнюю степень недовольства всем, а

опешившим от неожиданности мужчиной, в частности. И при этом ворчала, выкрикивая

в глубину коридора:

— Эй! Портье или как вас там?! Уснули?! Мне что самой за чаем сходить? Тогда

какого черта они здесь делают? В преферанс играют? Я чая дождусь или нет?! Черт!

Сколько можно ждать?!

— Успокойтесь, я позову кого-нибудь, — отнял руку от носа Бэф. Девушка кинула

на него злобный взгляд:

— Зачем мне кто-то?! Мне нужен чай! Черт знает, что! Десять минут назад сделала

заказ, сколько можно заваривать чай? Они что, его в Китае разливают?