Шрифт:
Иррациональный и интернациональный
Василий Мурзин – поэт с особым отношением к словам. Его словесная работа близка к традициям обэриутов, но замешана не на филологических реалиях, а на самой что ни на есть живой жизни. Его работа со словами вызывает восторг, он бежит как от огня от банальных смыслов и наслаждается многозначностью.
Летят переливные птицы:Летят перелётные галки,Синицы, орлы и утки.Они – как с востокаНа запад,Как россыпь нечаянных ягод.Однако не стоит думать, что Мурзин в рамках такой игры способен пребывать слишком долго. Корневое, поэтическое в нём всегда живёт, его тексты неизменно имеют авторский взгляд на происходящее, ненавязчивую, но вполне конкретную оценку:
Человек, уткнувшийся в экран,Ходит-бродит как баран.Он наводит фокус зренья,Он стыкует века звеньяВ инстаграме и фейсбуке,Он протягивает рукиВсем, кто страждетИзбавленьяОт зашоренности зренья.Здесь экспозиционно Мурзин намечает одну из главных проблем современного мира – нарастающую энтропию, а в конце вроде бы не всерьёз предлагает решение, но это «не всерьёз» в самую точку.
Ходит утром на работу,Не к тому,Не к той,Не к тем.Пьёт запоемВесь контент.Фокус зрения – экран.Лучше б пилПортвейн, болван!Вчитываясь в стихи Мурзина, понимаешь, что музыкальность для него важна не как нечто регулярное, а как тончайшая система пауз, как возможность наращивать смысловой темп, когда это необходимо, равно как и придерживать его. И здесь таится особое очарование, отсюда идёт живость стихотворений, отсюда возникает ощущение неподдельной искренности каждой строки.
Цифровую или аналоговуюЛюбовь выбирать пора!Выстриженная наголоГолова тычет пальцемВ экран!Аналоги и цифры,Как шестерёнки, катятсяРазобранных часов.Рифму к цифреПодбирает Матрица!Далеко не каждый поэт решится так широко использовать лексику, появившуюся в последние годы. Для Мур-зина творческая дерзость играет не последнюю роль в его художественных устремлениях. Он смело инкорпорирует в поэзию не только слова и выражения, но и саму нынешнюю реальность, стараясь переработать её так, чтобы она стала привлекательней, потеряла враждебность человеческому «Я», приобрела новые смыслы. Из-за всего этого в стихотворениях Мурзина чувствуется особая плотность, большой поэтический контекст и подтекст. В своих эмоциях он разнообразен, доля поэтической рефлексии в нём ровно такая, какая требуется:
Как будто в печь гляжуНа тление огней,Я не себе принадлежу,А пене дней.Мурзину не чуждо сострадание. Он способен ощутить чужую боль как свою, причём это боль не только людей, но и всего мироздания, всей природы:
Я гадаю не по годам,А по кольцам, по кольцамСпиленных тополей, тополямПесню пою,Покуда она поётся!Тополя – ровесники войны,Нескольких эпох суровых,Росшие с пятиэтажками – выОбречены на забвение,Обнесены забором.Тополя, тополя,Погадайте не дляПользы, погадайте наСовесть.Я хочу жить в тениДо войны.Или после,Лишь бы длиласьТ'oполяповесть!В этом стихотворении, конечно, тополя – это символ. Большая развёрнутая метафора, за которой боль утрат и сомнений, боль быстротечности времени, чувство сопричастности ко всем переменам на земле.
Василий Мурзин – натура наблюдательная. В его стихах не встретишь навязчивой абстракции, его разговор с бытиём всегда предметен, он насыщает ткань деталями и доказывает, что выбор его отнюдь не случаен:
За окнами вагонаМелькают огни перрона,За окнами вагонаПозёмка змейкой вьётся.За окнами вагонаГода бегут.И кто-то сойдёт,А кто-то отстанетЗа окнами вагона,Лишь вспенивЛесную тишь.Вроде бы довольно затасканная тема вокзала и поезда у Мурзина обретает второе дыхание за счёт тонких смысловых поворотов и смелых, но оправданных ритмических перепадов.
Несмотря на все ритмические эксперименты, на подчёркнуто свободное дыхание и трепетное отношение к тоническому стиху, Мурзин всё же родом из силлаботоники, из ранжированного стиха. И он никогда не даст повод усомниться в своём силлабо-тоническом мастерстве. Вот строки, изобретательность и точность которых поражает:
Когда расцветает сакураИ пашня дышит, как хлеб,И ворон радостно каркает,Бежать от субботников мне б.Конечно, отдельных рассуждений заслуживает цикл «Времена года». Кто только и в каких видах искусства не составлял такие циклы! Многие вошли в историю. Мурзин тщательно отыскивает свою интонацию в этом каноне-круговороте, умело сочетая личные эмоции и воспоминания с конструированием оригинальных внеличностных образов:
А я маюсь за партой,Гелевое перо во рту.Близлежащие месяцыГрезятся,Как выступление Цезаря в Сенате.И если я от спряжений глаголовСейчас не помру,То тоска меня всё равноДостанет, как мел на доске,Как Гендель в сонате.Книга эта билингвальная. С русским текстом соседствует английский. И это весьма интересный феномен. Для знающих английский язык будет крайне интересно взглянуть, как трансформируется образность Мурзина на англосаксонской почве. Даже самый беглый взгляд скажет нам о том, что Мурзин, при всей своей русскости, поэт интернациональный, его образность, его мысли, его поэтическая закваска будут понятны тем, кто любит оригинальность, кто ценит человека иррационального больше всего на свете.