Чтение онлайн

Большую часть из них я знала — видела на занятиях. С кем-то даже находилась в «одном классе», на одной ступени обучения. Многие из них были старше меня, некоторые даже были старше Киры, хоть и учились вместе с нами. Поэтому-то и удивительно было видеть их сейчас и здесь, именно в таком составе.

Они стояли на площади, перед деревом, за ним, выглядывали из-за домов и кустов… И смотрели на меня.

Наверно, мне полагалось испугаться. Всё-таки почти три десятка подростков оборотней, которых я почти не знала. Откуда бы девчонке из глухомани уметь выдерживать такое концентрированное внимание? Но я лишь растерялась. Момент изображать эмоции был упущен, а пугаться спустя пару долгих минут… Это будет выглядеть издевательством и насмешничеством, даже если они таких слов и эмоций не знают.

— Ты что ли, Мия? — вперёд выступил хмурящийся парень.

Высокий, мускулистый, с коротким ёжиком светлых волос… Пожалуй, немногим старше той же Киры, хотя и выглядит внушительнее, чем наш с Тери тренер фехтования. Смотрит мрачно — так, словно его вторым обликом должен быть медвежий. И с ним мы раньше точно не сталкивались нигде и никак — присутствия в одной классной комнате на одних и тех же занятиях маловато даже для банального знакомства.

— Я.

Отрицать было глупо. К тому же, мне стало интересно, чего ради это собрание. Сомневаюсь, что это будет что-то приятное — слишком недобрыми были взгляды большинства. Которые, к слову, теперь они постарались скрыть. Как будто не пытались во мне дыру только что прожечь, а просто мимо проходили и внезапно наткнулись на редчайшую из редкостей.

Всё это я отметила мимолётно. Скорее по привычке, выработанной за десятки приёмов во дворце. Это же помогло собраться. Что бы ни происходило, лучше быть настороже.

Парень прищурился и презрительно скривился. Не пытаясь скрыть гримасу, а как будто даже наоборот, постарался сделать её более явной. Видимо, чтобы деревенщина вроде меня точно поняла всю глубину его отвращения.

— Ну и чего вылупилась? Цирк здесь нашла?

Это звучало скорее смешно, чем угрожающе. Но, кажется, так считала только я — на лицах остальных подростков отчётливо проступало предвкушение. Хм, нет, они пытались его скрыть… Даже Кира… Особенно Кира! Удивительно, что я заметила её только сейчас — учитывая её ярко-рыжую макушку, практически одну-единственную в толпе. А вот её торжествующая ухмылка была уже не столь удивительна. Непонятна — да, но не удивительна. Однако Кира быстро спрятала её за выражением тревоги и беспокойства.

Однако я — увидела. Заметила. И осознала.

Теперь всё стало не просто понятным, а буквально кристально прозрачным. Я конечно могу ошибаться, но вряд ли они пришли, чтобы просто поговорить по душам.

— Отвечай, когда с тобой разговаривают! — парламентёр, кажется, начал злится.

— Прости, я не помню твоего имени…

Я изобразила виноватую улыбку. Извиняться мне на самом деле было не за что, но нарываться на ссору раньше времени было не рационально, а выяснить в чём суть этого представления — иначе и не назвать, — хотелось.

— Ну конечно!

Он сделал громкое «пф» — словно лошадь, и головой тряхнул соответствующе… Я даже засомневалась в своей оценке его второго облика. Но не помню, чтобы когда-нибудь слышала об оборотнях-лошадях.

— Откуда ж такой деревенщине как ты, запомнить моё имя?

Я нахмурилась. Эта фраза звучала… Оскорблением? Я растерялась.

Он ведь явно пытался меня задеть, но я совершенно не представляла, как стоит себя повести. Обижаться на это всерьёз я не могла. Даже наигранно… Не могла. Хотя интонация его была презрительной чересчур, но… Он ведь, если говорить его языком, тоже деревенщина. Простой парень, который на занятиях в местной школе сидит со мной в одной классной комнате. И, думаю, не сильно ошибусь, если предположу что науки ему даются не слишком сильно. Он выглядит так, будто его удел махать мечом или, в крайнем случае, кузнечным молотом.

Обижаться же на его слова было так же глупо, как обижаться на детский лепет или птичьи трели.

Кажется я слишком сильно задумалась над ответом — переговорщик начал злиться и говорить громче.

— Эй, ты чё, блаженная что ли, как тётка твоя?

— Что? — я посмотрела на него недоверчиво.

— Блаженная, говорю, — он повторил с громким причмокиванием, будто сладость ест. — Как Реона эта.

— Тикс, не надо, — чей-то испуганный возглас потух в недовольном «тш» от остальных зрителей.

— Повтори?

Я произнесла это тише, медленно подходя ближе и не отрывая взгляда от его самодовольного лица.

— Не, ну точно — блаженная. — он довольно хохотнул. — Значит, правду бают, что и богиня ваша «тю-тю». И жрица её разумом помутилась. И побродяжку такую ж себе взяла.

Кажется, моё промедление придало ему уверенности. Скривился парень с откровенным пренебрежением, возвышаясь почти на голову и глядя мне прямо в глаза. Сверху вниз.

Во взгляде у него плескалось самодовольство, удовлетворение от того, что он меня «задел» и «унизил». Вот только разума я там не увидела. Он просто повторял чьи-то чужие слова… Возможно искренне в них веря, упиваясь их звучанием, но совершенно бездумно. Так же, как отвечал диковинные термины на занятиях в школе.

Я подняла голову, от чего зрители примолкли, вновь делая вид что их совершенно не волную ни я, ни наш разговор с этим Тиксом. Обвела площадь взглядом — выискивая истинного владельца несправедливых замечаний.

Даже не удивилась, увидев полную превосходства насмешку на лице Киры. Снова.

Рыжая пряталась за спинами соучеников, оставаясь как будто вне всего этого. И смотрела на меня с тем же самодовольством, что и этот несчастный болванчик, изображавший забияку.

— Эй! На меня смотри, когда я с тобой…

От протянутой руки Тикса я просто увернулась.

— …разговариваю?..

Он замолчал, удивлённый. А я просто медленно пошла через площадь.

Меня провожали взглядами, но никто не разбегался с криками ужаса или громким смехом. Все просто… Ждали?

От этого стало противно.

Аристократия в этом плане была честнее — они никогда не скрывали, что ими движет выгода. А эти… Дети притворялись, что они друг другу друзья, но сейчас с нетерпением ожидали, чем закончится представление. И, кажется, им было даже всё равно, что в итоге окажется на коне.

А я просто шла. К Кире.

Я не считала её врагом. Нам не за что было бороться и не из-за чего. Мы слишком разные.

Однако сейчас, при всей этой толпе, при огромном количестве людей — оборотней, что возможно даже более важно, — оскорбили Реону. Нашу общую наставницу — а ведь для Киры она наставницей была дольше… Оскорбили громко, во всеуслышанье… И богиню, которой мы обе собираемся служить… Уже служим! Её тоже оскорбили.

Кира ничего не сделала. Не остановила — а я не верю, что она не знала, что собирается сделать эта толпа. Не осадила своего друга — а я не верю, что они с этим болванчиком не дружны. Да и сейчас… Она выглядела слишком довольной для человека, который удивлён подобными высказываниями.