Обратимость
Шрифт:
Пару раз глубоко вдыхаю и выдыхаю воздух. Стискиваю зубы и вновь смотрю на затылок брата. Делаю несколько шагов в сторону, чтобы разглядывать ни его русые волосы, а хотя бы прямой, аккуратный нос, и упрямо сжимаю в кулаки руки. Ни к чему сейчас устраивать концерт. Надо просто пережить этот день. Потому будет легче.
– Хорошо.
Голос Риты вырывает меня из мыслей. Перевожу ошеломленный взгляд на шатенку и переспрашиваю:
– Что?
– Пусть идет с нами.
– Но Рита.
Что происходит? Люди специально делают то, что от них никак не ожидаешь? Почему Саша обвиняет меня в том, что случилось с отцом, почему скрытная шатенка, вдруг соглашается взять его с собой. Какого черта? Она хочет, чтобы его убили? Даже мне не ясно во что я ввязываюсь. Ему и подавно! Как он себя защитит? Как он спасется, если на нас нападут?
– Решено.
– Нет!
Они расходятся. Саша направляется к себе в машину, Рита – к Руверу. И я разрываюсь между тем, кого бы сейчас с силой треснуть по голове. Почему-то ноги подталкивают меня к шатенке. Хватаю ее за кисть и восклицаю:
– Это безумие! Он даже не верит в то, что ты можешь замораживать людей, творить все эти вещи, и…
– Так будет лучше, - шепчет она. К моему удивлению спокойно.
– Что? Что будет лучше? Так нельзя.
– У меня нет выбора. Оставить его одного – еще опасней.
– Почему?
– Во-первых, он сын своего отца. Вдруг венаторы придут и за ним? Вдруг у них появятся какие-то вопросы, цели? К тому же, я слишком хорошо тебя знаю. Тебе будет спокойней, если этот, - она кивает в след Саше, - будет рядом.
Рита слишком хорошо меня знает? Что за бессмыслица? Как она может меня знать? Мы практически не знакомы. Стискиваю зубы и чувствую внутри неприятное покалывание: черт подери, она права. Если сейчас отпустить брата, я не найду себе места. Я буду постоянно о нем думать, сходить с ума, волноваться. Но разве это не обычная реакция любого человека в подобной ситуации? Наверняка, она просто догадалась.
– Скрывай эмоции.
– Что?
– У тебя на лице все написано, - Рита закатывает глаза и приближается ко мне так близко, что я ощущаю терпкий запах сигарет, исходящий от ее волос: побочных эффект постоянного нахождения рядом с Рувером. – Я очень долго за тобой следила.
Это не на шутку пугает. Выпрямляюсь и как можно небрежнее спрашиваю:
– И сколько же?
Шатенка хмыкает. Кончик ее носа дергается, и на лице появляется улыбка. Правда, я не вижу в ней ничего доброго. Скорее похоже на оскал.
– Долго.
Короткое слово, обозначающее почти вечность.
Не знаю, что сказать. Не знаю, что делать. Думаю о событиях, которые вереницей вращаются вокруг меня, и абсолютно теряюсь в целой паутине чувств. Столько нового, столько страшного. Таинственного. Я так легко принимаю в свою жизнь Риту, Рувера. Разве это не странно? Я ведь не могу им доверять. Мой мозг отрицает всякую мысль, будто нахождение рядом с ними полезно и безопасно – однако сердце стучит спокойно, когда они поблизости. Это сбивает с толку. Почему разум твердит держаться от них подальше, а душа тянется вперед? Словно мы давно знакомы. Словно мы хорошие приятели, друзья, родственники. Словно я могу положиться на них на подсознательном уровне, там, где все за меня спланировано, и где чувства определяют, кому можно доверять, а кому – нет.
– Кто мы? – неожиданно срывается с моих губ. Рита напряженно скрещивает на груди руки и вздыхает. – Я просто не понимаю. Знаешь, это так странно, задавать этот вопрос, но…
– Почему странно? Наоборот, чудно то, что ты задаешь его только сейчас. Я остановила перед тобой время, Рувер одним прикосновением залечил твою рану, а ты спрашиваешь: кто мы – спустя…, хммм…, - она хмурит лоб и отрезает, - примерно десять часов.
– Сложно сформулировать нечто подобное.
– Ха, всего два слова. Чего сложного? – Заметив, что я не собираюсь отвечать, Рита сдается и говорит. – Мы – люди.
– Слава богу.
– Необычные люди, - добавляет она, что пусть меня и пугает, отнюдь не удивляет. Разве с этим поспоришь, после случившегося? – Я, ты, Рувер – мы можем контролировать время. Некоторые его аспекты.
– Ага…, - туповато протягиваю я и скептически киваю, - ясно.
– Ты, будто моя противоположность. Я двигаю время назад, ты – вперед. Я замедляю его, ты – ускоряешь. Думаю, это заложено в нашем характере.
– То есть?
– То есть ты импульсивна. Делаешь что-либо, не до конца это обдумав. Я же лучше повременю с ответом, чем выпалю первое, что приходит ко мне в голову.
– Ты? Лучше повременишь? – я непроизвольно фыркаю. – Да, ладно. Что-то мне так не показалось, когда ты накинулась на Сашу и рассказала ему обо всем, что происходит за две минуты.
– Меня вынудили обстоятельства. Нам действительно нужно поскорее убраться отсюда. Ооо. Со всеми этими разговорами, я абсолютно позабыла о безопасности, - Рита самокритично отворачивается и тянет, - черт. Надо отъехать от вашего дома хотя бы на несколько кварталов. Иначе нас схватят, едва мы скажем – привет.
– Разве мы не сможем постоять за себя? – Неуверенно пожимаю плечами. – Как я поняла: венаторы – обычные люди.
– Эти обычные люди настолько опасны, что рядом с ними наши способности – чушь собачья. Четырнадцать лет я пыталась избежать с ними встречи, четырнадцать лет я пряталась, защищалась, меняла дома, друзей, видела, как они умирают, видела, как их убивают, и убегала вновь. Как можно дальше. Но затем мне все это осточертело. Я просто устала, понимаешь? Какой смысл спасаться, если тебе не ради чего жить?
Мне становится больно. Я смотрю на Риту, вижу, как она отводит взгляд в сторону, и замираю: почему отец выбрал именно меня? Почему он не удочерил ее?
– Тогда-то я и встретила Рувера. Думаю, мы оба нуждались в поддержке. – Она как-то горько усмехается и переводит на меня зеленые, ведьмовские глаза. – Мы умерли три года назад.
– В смысле?
– Мы заставили их поверить в то, что нас больше нет.
Я расширяю глаза и ошеломленно спрашиваю:
– Вы инсценировали собственную смерть?