Обуздать ветер
Шрифт:
— Конечно, можно, — поспешно ответил я. — Проводится особый обряд, и все. Это очень просто и совсем не опасно, не волнуйся.
— Я… — она уже не выглядела такой несчастной. — Мне так жаль, так жаль! Из-за меня ты теряешь такие способности… И ты опять уйдешь…
— Ничего ценного я не теряю. И никуда не уйду. Останусь с тобой, пока не надоем. Хоть слугой, хоть шутом. А может, постельничим назначишь?
— Постараюсь придумать для тебя что-нибудь посолиднее, — прижалась ко мне, знакомо задышала в шею.
Я чувствовал, она хочет мне что-то сказать, и у самого слова вертелись на языке, но произнести их при Боре не получалось. Тогда я приподнял лицо сладенькой и поцеловал ее сначала в носик, потом прижался к губам.
— Довольно! — резкий окрик, и Малинку вырвали из моих объятий.
Когда дверь за ней и Бором закрылась, я улегся на топчан и провалился в степь. Наше спасение было здесь, трепетало в ветвях терновника…
…Я осторожно вытащил колючку из туманного лоскута, совершенно не ощутимого наощупь, потом еще две, и осталась одна, последняя. Вынул ее, и полупрозрачная лента тут же истаяла у меня в руках, вся, кроме маленького слегка истрепанного кончика. Память не вернулась. Зажав невесомый кусочек в кулаке, я с трудом пробрался меж обломанных стволиков и, не соображая, что делать дальше, сел в ковыль.
И тут… Терновник окончательно потерял власть надо мной, в голове будто распахнулись широкие двустворчатые двери, и оттуда хлынули воспоминания. Мама… Ее голос, руки, мягкие волосы, лицо, склоняющееся надо мной. Радостное… Улыбающееся… Огорченное… Встревоженно-испуганное…
Отец. Похож на Веронику. Веселый… "Покатать на плечах, Тим?" Они с матерью валяются в траве на лугу, хохочут, целуются, зовут меня…
Дед, ласковый и добрый… Дядя… Он тоже всегда добрый, улыбается, но я отчего-то побаиваюсь его и, когда он разговаривает со мной, бессознательно прячу за спину левую руку с чересчур коротким мизинцем без ногтя.
Перед внутренним взором мелькало множество картин, историй, образов, звуков, вкусов и запахов, они мельтешили, будто яркие осенние листья, подхваченные ветром. Комната с книгами называлась библиотекой, я нередко там бывал, читал толстый том с картинками. Сказки и легенды северных королевств… Оттуда узнал про чаровниц из лесов Багряного Края, без некоторых подробностей, правда…
Воспоминания затягивали и манили, но мысль о Малинке мигом вернула в реальность. Я встал и с удивлением заметил, что сжимаю в кулаке нечто… Ах, да, туманный клочок. Разжал ладонь, взглянул на тонкую, едва различиму ткань, и вдруг будто стал кем-то другим. Мысли и чувства были незнакомые, не мои, но я в них присутствовал, занимал чуть ли не большую часть. Отец? Это было последнее, что я успел подумать, перед тем как чуждое сознание полностью затопило мое собственное.
…Сынишка слишком мягкий, позель у него подходящая — тимьян. Нежная травка, красивая, целебная, но постоять за себя? Как? Это же не тёрн с его колючками. Мать часто говорила, что нрав определяет хранительница, отец все над ней посмеивался, а, похоже, зря.
Дар, сильный, да еще привязанный к ветру, воздушной стихии, которая постоянно тебя окружает, всегда "под рукой", и без того будет мальчику в тягость, особенно сейчас, пока он мал. Вон как получилось с дружком его, Вихром: мальчишки повздорили, сын солдатского командира расквасил лорденышу нос, а тот такой ветер поднял, что обидчика сдуло к самой стене, да еще и приложило об нее как следует, чуть внутренности не отшибло. А может и отшибло, но Тим вел себя молодцом. Перепугался, а товарища исцелил — волшебство творящего на Вихре отлично чувствовалось.
Тут еще Бор с какими-то затаенными мыслями насчет мальчика. Никак не удается проникнуть в них, узнать подробности, но суть-то ясна: дар-угроза-опасность. Придется запечатать способности Тима, сказать всем, что они пропали или еще что-нибудь придумать. Глядишь, Бор успокоится, и появится время узнать точно, что его гложет. А когда сынишка подрастет, можно будет взяться за его обучение. До этого неплохо б самому узнать побольше о человечьей магии.
Эх, кто же знал, что у Мирики дар? Она сама о том не ведала. Совсем молоденькая человечья девчонка, сколько ей было, когда они встретились? Шестнадцать? Семнадцать? Миленькая, но, по правде сказать, ничего особенного. Да, таинственны пути, коими странствует любовь… Или, наоборот, все до смешного просто. Мирика не таращилась на него, как другие женщины и девицы чужого народа, а уж о том, чтобы на шею вешаться, и речи не шло. Спокойная, милая, она совсем чуть-чуть напоминала Рябинушку. Может, в этом дело? Может, и в этом, но прирос-то к ней, к Мири. И не пожалел о том ни разу, даже когда выяснилось, что у жены дар, сын унаследовал способности обоих родителей, а он, Тёрн, по неведению нарушил древний запрет не иметь детей от колдуний.
Ладно, с нарушением запрета разберемся, когда Тимьян вырастет и научится управлять даром. Наверняка можно скрыть от человечьих колдунов ту его часть, что пожалована Зель-творящей. А старейшин он уговорит принять полукровку. Ну, а не получится, так и в человечьих землях, оказывается, можно неплохо жить. Но все эти трудности и решения впереди, а пока…
— Тим, — взъерошил светлые волосы мальчика. — Ты все еще хочешь учиться управлять своей силой?
— Да, отец, — глазенки заблестели. Жаль лишать его такой игрушки, но уж больно опасной она оказалась.
— Я решил, что тебе еще рано.
— Но ты же говорил…
— Я помню. Пойми, Тим, ты еще слишком мал, а воздушная стихия сильна. Вспомни, как получилось с Вихром. Прежде всего ты должен научиться управлять своими чувствам и порывами. Обуздаешь их — сумеешь справиться и с ветром.
— А сколько еще ждать? Год? Когда мне восемь исполнится, уже можно будет учиться?
— Посмотрим. Скорее, когда десять.
— Ну-у, это долго… Целых три года…
— Они пролетят быстрее, чем ты думаешь, не сомневайся.
— Но отец, я просто не смогу удержаться. Ты же помнишь, оно само началось, я даже испугался.
— Если позволишь мне запереть силы… На время. Да еще сам поможешь, — подмигнул мальчку.
— А как? Что я должен делать? — сын заметно воодушевился, услышав, что отец нуждается в его помощи.
— Расскажи подробно, что ты видишь, когда происходят странные вещи?