Чтение онлайн

– На, выпей, - Четвёртый налил мне рюмку. Дурацкое погоняло «Граф», Второй прилепил мне в первый же день после нашего так называемого знакомства. Когда я, ничего непонимающий стал собираться на выход из своего захламлённого и заблёванного офиса, то очень тщательно надраивал свою обувь, как-будто от того будут сверкать мои туфли или нет, что-то координально изменилось бы. Вот эта моя скрупулезность в отношении чистоты своей обуви и подвигло дебиловатого Второго сострить: «Блядь, его щас под стволы ставить повезут, а он ботинки наяривает. Чисто Граф!». Так и понеслось, справедливости ради называл меня так практически только сам инициатор. 

Дважды повторять мне не потребовалось. Я залпом опрокинул коньяк, который действительно был недурён: «Блядь, такое добро, на этих уродов переводить, а?!».

– Ну, чё, похорошело? – усмехнулся Второй. – Пора, пацаны, его в курс дела вводить. Пока ещё соображает, ха!

– Короче, так, - Первый закурил. – Завтра едешь в Иваново. Будем тебя дружок «на лыжи ставить». Думаешь, рановато для лыж? В самый раз! Ха, поедешь ещё как, со свистом!
– последовал короткий удар под рёбра.

Когда мне объяснили суть вопроса, я понял, что из провинциального затхлого Иванова я не вернусь по любому, ну если и вернусь, то жить мне останется совсем ничего, может один раз напиться и успею. Грохнут меня те или эти, и это уже будет неважно. Главное для меня, как я понял, это надо сделать так чтобы у братков ничего там не вышло. Никаких кредитов мне не дали, и никакого товара «на реализацию» тоже. Но как это сделать, вот вопрос. Я за всеми этими невесёлыми мыслями и не заметил, как два раза подряд сам наливал себе из графинчика и, не закусывая выпивал, ни кто из четверых мне не сказал ни слова, что косвенно подтвердили мои самые худшие опасения.

– Ладно, Граф, не гони, - Второй решил меня подбодрить, - мы тебя в обиду не дадим. Делюгу провернём, да и зашхерем тебя где-нибудь на время. Я, верно, говорю, братва?

– Он фраер с головой. Вон сколько за ним пацанов бегало, сколько нас мотал, выкрутится, - это Третий с уже маслянистым от почти убитой «беломорины» взглядом решил вселить меня уверенность.

– Ладно, погнали, братва, - Первый встал во весь свой двухметровый рост, - заедем ту к одним местным, надо проблемку порешать, а потом к бабам, там уж, наверное, отвальную приготовили. Ты с нами.

Вот этого-то я и боялся. Я боялся, что до отъезда они меня одного не оставят. Я решил не ехать в «город невест», я решил сдёрнуть. Ну, а пока надо было ждать подходящего момента. Мы вышли из кафе – чтобы кто-то расплатился с Камо я так и не заметил, и расселись по машинам. Первый и Четвёртый в новенькую «девяностодевятую», меня как всегда засунули на заднее сидение тоже нулёвой «восьмёрки» - оттуда уже на полном ходу не выскочишь, за руль сел Третий, Второй отодвинул пассажирское сидение на максимум, откинулся и захрапел.

Уже наступил противный промозглый ноябрьский вечер. Начинал накрапывать дождь, иногда на лобовое стекло налипали мокрые снежинки. Не скажу, что всю дорогу до хаты местной бригады я судорожно думал, как бы мне получить столь желанную свободу, но всё-таки когда обе машины припарковались у унылой девятиэтажки, кое-какой план у меня в голове созрел. Братва, к которой приехали мои бандюганы, занимала две смежные квартиры на втором этаже. Тамбур – а тогда это было в диковинку, - был перекрыт массивной, наверняка пуленепробиваемой дверью, а уже за ней между квартирами ходили туда-сюда конкретные парни с конкретной внешностью, у дверей одной из комнат небрежно валялись два «калашникова», правда без магазинов, дым стоял коромыслом, а по стенам прихожей одной из квартир один на другом громоздились ящики с водкой, коньяком, коробки с «амаретто», и почему-то много было упаковок со «сникерсами» и «марсами». Тяжела была бандитская жизнь, и верно требовалось много глюкозы.

Встретили нас не очень дружелюбно, где-то в глубине одной из комнат даже отчётливо послышалось, как передёрнули затвор, но потом непонятки разъяснились. Первый и Второй прошли с бригадирами местных в дальнюю комнату, служащую, как бы сейчас сказали залом для переговоров. Третий тут же стал забивать косяк, усевшись на кухне с двумя местными бойцами, жадно поглядывающими на его умелые действия, а меня и Четвёртого позвали смотреть видео, крутили какой-то китайский боевик, по экрану носились люди в кимоно, махали ногами и мечами, а сидящие перед экраном пацаны цокали языками и одобрительно кивали бритыми затылками. Так как я был одет почти как браток, тоже кожаная – у меня ещё в сто раз круче была, настоящая турецкая, а не китайское дерьмо, как у большинства братвы, - куртка, тоже спортивные брюки, не было только норковой шапки – неизменного атрибута братка 90-ых - то местные поначалу даже приняли меня за пятого члена бригады. Даже пригласили выпить – а компания распивала бутылку польского «Наполеона», - и пока Четвёртый с кем-то о чём-то перетирал, я даже успел махнуть пару рюмашек. Но потом всё выяснилось, мой статус определился, и один из местных, усмехаясь на мою наглость, сказал:

– Слышь, Кощей, а ты своди-ка этого наглого коммерса к его коллеге, чтоб не борзел. Ему полезно будет посмотреть, что с особо шустрыми бывает.

Четвёртый тоже проявил интерес, и мы направились в самую дальнюю комнату этой огромной квартиры. Когда молодой местный бычок отпер дверь и включил свет, я понял что имел в виду его старший подельник.

К трубе отопления был прикован парень. Он сидел на полу, прислонившись спиной к радиатору, а вторая свободная от наручников рука была как-то странно вывернута. Одет он был очень странно: в тёплой куртке, хотя в квартире стояла жара, правда куртка была надета на голое тело, в спортивных брюках «адидас» и босиком, пятки были как-то неестественно чёрными и бугристыми. На голове, опущенной на грудь, была надета неплохая норковая шапка, спадающая на лоб, так что я сразу и не разглядел лицо пленника. Только когда браток плеснул на него из ковша и прикованный поднял голову, то я с трудом, но узнал в парне Жору Мороза, моего хорошего знакомого, и даже когда-то партнёра по бизнесу.

– Фу, а чего так воняет, - сморщился Четвёртый, в комнате действительно стоял устойчивый запах мочи и кала.

– Дак обосрался, небось, мы ж его на толчок носить не будем, - осклабился браток, и подойдя к форточке, шире её распахнул. Я увидал, как в открытую фрамугу стали залетать капельки всё больше расходившегося дождя и падать на богатый мех шапки прикованного.

– Так пусть сам ходит, - Четвёртый достал сигарету и закурил, - дышать ведь не чем.

– Так мы ему пятки подрезали, - и браток легонько пнул носком кроссовки по одной из ног Жоры, - больно бегает шустро.

Жора застонал, провёл, по нам троим отрешённым взглядом, и меня кажется, не узнал.

– Он у нас с той недели. Водочник, ну и должок за ним образовался. Мы с ним поначалу как с человеком, сидели тут три дня водкой его угощали, в картишки перекидывались, только на ночь к батарее прикоцывали и то не браслетами, а верёвкой обычной. Трое тут пацанов с ним жили, он, ведь сука обещал, что через три дня деньги будут, - Браток ещё раз пнул Жору, но уже сильнее, - а этот пидор, дождался, когда пацаны немного перебрали. Ночью как-то дотянулся до стола, пику стянул. Перерезал верёвки, двух парней пописал, да и ебанул. Ладно, у нас как раз пацаны от баб возвращались и этот гондон к ним под колёса, типа подвезите. Ну, они его и подвезли. Гы-гы-гы! Вот мы ему пятки и подрезали. А теперь сроку у него месяц, не будет бабок, на Кавказ продадим, на хуй!

– Во, видал, - Четвёртый ткнул меня в бок, - а мы с тобой по-хорошему…

– Что, тоже, попрыгунчик? – усмехнулся браток.

– Да все они барыги, коммерсы – пидорасы ёбанные. Я когда последний раз на крытке отдыхал, так к нам в хату постоянно таких вот бизинесменов бросали, они ж не уворовать, ни покараулить. Один зашёл, жопой к стенке и орёт: «Не трогайте мой розовый анус!»

– Ну, а ты чё?.. – братка явно заинтересовал рассказ Четвёртого.

– Да той же ночью и опустили, и все дела. Полотенцем придушили, и пошло очко гулять по кругу, - заржал Четвёртый, я понимал, что весь рассказ в первую очередь был рассчитан на меня, - Так все полгода то пиздил, то ебал вот таких вот пидоров.