Чтение онлайн

— Конечно, милорд.

— Хорошо! — воскликнул Карис. — Значит, вам понравится то, что я сейчас скажу. Сядьте, пожалуйста, милорд.

Они вернулись на свои места и, пока Кассандра стояла перед ними, Карис поднял кувшин с элем и начал наполнять кубок Акилы. Акила прикрыл кубок рукой:

— Нет, на сегодня хватит, милорд.

— Но у нас есть тост, король Акила, — заявил Карис. Он до краев наполнил кубок и сел на место. Его лицо приняло задумчивое выражение.

— Милорд, что случилось? — обратился к нему Акила.

— Король Акила, вы привезли нам великий дар. И золото, и добрую волю своего народа. А еще даровали нам реку Крисс для наших собственных нужд. Но главное, вы привезли нам весть о мире — то, чего я в своей жизни не чаял увидеть.

Акила смущенно заерзал:

— Спасибо, милорд.

— Вы — выдающийся человек, король Акила. Для такого молодого человека вы весьма мудры. В отличие от вашего отца.

— Пожалуйста, милорд…

— Нет, позвольте мне договорить, — лицо Кариса было серьезным. — Я никогда не встречался с вашим отцом, никогда не сражался с ним на поле брани. Но от своих советников знаю, что он был суровым воином и ненавидел Риик. Тем удивительнее, что у такого отца вырос столь мудрый и великодушный сын. Вы — исключительный человек, король Акила, и мне почти нечего предложить вам взамен бесценных даров, которыми вы наградили меня.

— Но мне ничего и не нужно, милорд Карис, — отвечал Акила. — Кроме возможности мирно править Лиирией.

Карис кивнул.

— Верю. Знаю, что вам нужен от нас только мир. И, чтобы скрепить наш мирный договор, я предлагаю вам величайшую ценность из всего, чем владею. Она для меня больше, нежели все остальные вещи в мире. — Он указал на ожидающую Кассандру. — Дарую вам королеву. Мою дочь, Кассандру.

Широкая улыбка исчезла с лица Акилы.

— Как это?

— Жену, король Акила. Дабы упрочить мир между нашими державами.

Лукьен остолбенел. Акила обернулся к нему за объяснениями, но рыцарь только пожал плечами. Кассандра смотрела на них с доверительной улыбкой.

— Жену? — выпалил Акила. — Для меня?

— Знаю, вы удивлены, — продолжал Карис. — Но вы ведь молоды и вам неизвестно, как подобные дела устраиваются у нас в Риике. Мирные договора всегда скрепляют подобным образом, милорд.

— Да, но…

— Она — величайший дар, какой я могу вам предложить. Если вы примете ее, то будете довольны. Она подарит вам детей, столь же красивых, как и она сама, а также связь с Рииком, и мы никогда больше не будем воевать. Разве не этого вы хотели, милорд? Разве не мира?

Лишившись дара речи, Акила посмотрел на Кассандру. Она все еще тяжело дышала из-за танца, но встретила его взгляд прямо, не таясь. Акила закусил губу, ошеломленный происходящим. Лукьен положил руку ему на плечо.

— Это великий дар, мой король, — дипломатично заметил он. — Но несколько неожиданный. Уверен, вам понадобится время, чтобы все обдумать.

— Да, — быстро согласился Акила. — Время подумать, осознать все.

— Конечно, — подтвердил Карис. — В его голосе прозвучало легкое разочарование. — Такой союз не так-то просто заключить. Пока вы мой гость, — подумайте над моим предложением.

— Это действительно великий дар, король Карис, — сказал Акила. — На самом деле, я польщен. Но интересно, что об этом думает ваша дочь? — Он повернулся к Кассандре. — Принцесса Кассандра, вы согласны с предложением отца?

Эти вопросы повергли Лукьена в состояние шока. Действительно ли Акила рассмотрит предложение? Он продолжал держать руку на плече короля, легонько сжимая его. Но Акила сбросил его руку.

— Мой отец очень мудр, — заговорила Кассандра. — И я не отказываюсь от его предложения. Если вы захотите забрать меня с собой, король Акила, я буду вашей королевой.

Акила усмехнулся.

— Тогда хорошо. Я поразмыслю над этим. Спасибо, принцесса. И благодарю за ваш прекрасный танец.

Кассандра присела в реверансе и исчезла за занавесом. Акила смотрел, как она убегает, восхищаясь ее движениями. И снова Лукьен поднес губы к уху молодого короля.

— Спокойно, — прошептал он. — Она всего лишь девушка.

Акила покачал головой.

— Не просто девушка, Лукьен. Особая девушка.

— Ты выпил слишком много эля, — заметил Лукьен. Музыка снова заиграла, слуги продолжили разносить блюда с хлебами и мясом. Акила не отрывал взгляда от бархатного занавеса. Лукьен вздохнул. — Небо свидетель — во что мы впутались?

Если Акила и слышал его, то ничем не подал вида.

Ночь обрушила на Кот мощный, тяжелый ливень. Шквалистый ветер сотрясал стекла единственного окошка в маленькой спаленке. Бейт Томз, чьи роды продолжались уже тринадцать часов подряд, поглядела на окно и зарыдала.

— Успокойся, — сказала повитуха Гвена. Руки старой женщины прикоснулись к бедру Бейт, массируя онемевшие мышцы. Сидевшая рядом подруга Бейт Мери сжала ее руку — так сильно, что Бейт подумала: сейчас захрустят косточки. Но эта боль была несравнима с пыткой, терзавшей внутренности. Бейт отерла слезы с лица и сосредоточилась на лице верной Мери и стене ливня за окном.

— О, уже пора, — проговорила Гвена. Старуха заглянула между ног Бейт, как будто увидев там что-то замечательное. — Больше медлить нельзя, девочка. Тужься!

— Не могу, — простонала Бейт.

— Можешь, можешь. Давай. Ждать больше нельзя.

Бейт закрыла глаза и попыталась выдавить ребенка, кряхтя и стеная от усилий. Уже тринадцать часов она провела подобным образом. Отошли воды, и она стала звать Мери и Гвену, в то время как схватки сдавливали тело. Потом они стали сильными, почти как буря за окном, быстрыми и неожиданно болезненными. Бейт старалась изо всех сил, продолжая тужиться, и пот стекал по лицу. Мери положила ей на лоб салфетку, смоченную холодной водой, стирая испарину. Подруга улыбалась, но Бейт была готова поклясться: она боится. За эти дни Бейт легко научилась распознавать страх. Он постоянно глядел на нее из зеркал.

— Хорошо, сейчас дыши, — приказала Гвена. Она кивнула, удовлетворенная усилиями Бейт. — Все, уже пора.

— Ты все время повторяешь это, — прошептала Бейт. — Во имя Неба, сколько еще это будет тянуться?

— Нисколько. Пора.

— А-а-ах!

— Спокойно, девочка, — проговорила Гвена. Она держала в руках полотенце, бывшее прежде белым, а теперь запачканное кровью. От его вида Бейт почувствовала тошноту и отвернулась к окну. Шум дождя испугал ее — лучше бы он прекратился. Она хотела, чтобы малютка поскорее родился и перестал мучить ее, и еще хотела, чтобы муж был рядом, но он умер. Мери продолжала сжимать ее руку, но Бейт ощутила глубокое одиночество. Теперь, когда Гилвин покинул этот мир, у нее не осталось больше никого, и она не знала, позволит ли ей король Акила остаться в замке. Дитя родится без отца, и это — самая большая боль.