Одержимая
Шрифт:
— Вик, не вмешивайся в технологию процесса, ладно? Ты свободна, иди домой, на сегодня никого больше нет.
— А если позвонят?
— Всех на завтра, ноутбук оставь, Дашеньке привет.
— Ира… ты как себя чувствуешь?
— Пока, Викуль. Созвонимся.
Она дождалась, пока закроется входная дверь. Села за кухонный стол перед ноутбуком, приложила к вискам кончики пальцев.
…Так что же случилось с его внучкой? Первым делом она просмотрела новости. Сообщений о том, что стало с внучкой народного художника, в ленте не было.
Еще не прознали, думала Ирина, закусив губу. Если и случилось что с девчонкой — не прознали, не вывесили на всеобщее обозрение, — смотрите, мол, у заслуженного человека горе, давайте сочувствовать или злорадствовать, пусть мелькают картинки, пусть прыгают заголовки. Мы хотим знать, когда им хорошо, но особенно — когда им плохо, это развлекает нас и лишний раз доказывает, что они ничем не лучше. Известные тоже плачут; люди с обложки бьются в истерике, ньюсмейкеры болеют и умирают, и мы хотим знать, мы хотим видеть перекошенные горем лица…
Что со мной, подумала она устало. Откуда этот обличительный пафос? Панический поток сознания? Катю я спасла, Митю спасла, Антона-сопляка спасла тоже. Я супергерой, даритель жизни, я и здесь справлюсь, не бойся, народный художник. Хотя гибель любимой внучки — это, знаете, серьезный повод сойти с ума…
Она специально не смотрела на демона Олега. То и дело вспоминалось лицо его вдовы. Женщина ведь поняла, шкурой почувствовала, что ведьма что-то знает, и знание это — не сахар…
Все мужики сволочи; Ирина сокрушенно покачала головой.
Галерея Раевского, выставка Раевского, продажа картин без посредников… Картины ничего себе, красивые. И мужик видный, хотя и старый; на всех презентациях на видном месте — портрет этой девочки, внучки. Вот судьба, ну судьба, не позавидуешь…
Ирина посмотрела на часы — половина второго. Где он сейчас?
На сайте народного художника в разделе «Контакты» предлагалось заполнить стандартное поле для электронного сообщения; Ирина почесала затылок. Попробовала поискать имя в новостях; одно за другим посыпались сообщения о юбилее. «Не только специалистами, но и…», «…и широкая мировая известность», «…Принял нашу съемочную группу в своем загородном доме, где в последнее время живет безвыездно…».
Ирина в ускоренном темпе проглядела видеосюжет. Вместе с художником показали и дом — двухэтажный особняк с белыми колоннами на веранде. Вокруг сосенки.
Ирина набрала в строке поисковика: «адрес художника Раевского». Получила в ответ: «В адрес художника Раевского неоднократно высказывались упреки…»
— Блин.
«Где живет Эдуард Раевский».
Бинго! Первой же ссылкой вылетело интервью, где среди вопросов о собаках и японской кухне проскочило откровение: «Я купил дом на Киевском шоссе… тридцать пятый километр… Нет, я не хотел возиться с проектами, заниматься строительством — купил обыкновенный просторный дом, сам оформил, достроил мастерскую…»
— Киевское шоссе, — демон нервно потер ладони. — Поехали.
Ирина медлила.
— Поехали, — повторил демон. — Что мне тебя, пинками гнать?
Я принимаю решение, а не ты, подумала Ирина и крепче сжала зубы.
— Эй! Ведьма!
Семь, восемь, девять, десять, одиннадцать… Досчитав до двадцати пяти, она поднялась — подчеркнуто неторопливо.
— Без четверти два, — прорычал демон. — Он покончит с собой самое раннее в четыре, самое позднее…
— Заткнись.
— Что?!
— Закрой рот.
Она прошла к выходу, в душе трепеща и боясь моментальной расплаты. Но наказания не последовало.
На шоссе она приметила фургончик с логотипом крупного телеканала — и села на хвост. Машина с телевизионщиками могла ехать за город по сотне других дел, но интуиция ведьмы твердила, что они едут к Раевскому, и ведьме повезло.
Фургончик знал, как проехать. Во всяком случае, Ирина на это надеялась; с трассы они свернули направо, развернулись, проехали по улице блестящих магазинов, удивительных в такой глуши, и миновали один за другим две пары железных ворот. Оба раза Ирина отдавала должное изобретательности демона: это Олег потребовал, чтобы Ирина обязательно купила по дороге цветы. Букет в хрустящей бумажке и магическое «К Эдуарду Васильевичу!» служили ей пропуском.
Демон первым узнал дом с колоннами. Фургончик еще стоял на распутье, выбирая дорогу, подобно витязю, а демон за спиной у Ирины уже выставил длинную руку с указующим перстом:
— Вот он! Смотри, где машины!
Ошибиться было трудно. Едва фургон одной компании откатил от дома, как подъехала другая съемочная группа; Ирина поискала глазами, где припарковать скутер. Нашла.
Повесила поверх куртки фотоаппарат на сером шнурке.
— Спрячь, — посоветовал демон. — Засмеют.
— Помолчи.
Цветы теперь выпадали из образа; хорошенько подумав, она оставила их в багажнике. Прошла мимо парней, разгружавших аппаратуру, к охраннику у входа на территорию:
— Фотокорреспондент газеты «Вести». — Похлопала по «мыльнице» на груди. — Срочно в номер.
— Ваша фамилия? — Охранник завис над бумажной простыней длинного-предлинного списка.
Ирина вдруг схватилась за карман, вытащила телефон, имитируя срочный звонок:
— Да, Олег, я на месте!
Она отошла на несколько шагов, повернулась спиной к охраннику, во все стороны излучая деловитость опытной медийной акулы.
— Четыре пятнадцать, — напомнил демон.
— Я и так тороплюсь! — закричала в трубку Ирина. — Но не стану халтурить из-за спешки! Хочу полноценную сессию, а тут толпа! Ты договаривался насчет эксклюзивного времени, и где оно?!
На ведьму покосился проходивший мимо чужой оператор.
— Сбавь тон, — посоветовал демон.
— Доверяй профессионалу! — рявкнула Ирина. — Или делай сам!
В ста шагах, на углу, остановился микроавтобус. Ирина насторожилась; большая делегация с букетами, с огромными коробками, с уродливой статуей, спеленатой целлофаном, высыпала на обочину и заозиралась.